Мы поддерживали друг друга во всем. За время брака мы прошли кучу стадий. И розовые очки, а потом вдруг увидели друг у друга изъяны, недостатки. Я растяпа, он чистюля. Я болею, температурю, не хочу секса. Он в это время здоров и хочет всего. Потом мы меняемся ролями. Ругаемся, миримся, все время учимся жить друг с другом. Короче, не заморачивайся, Миша. Тебе это не грозит. Секс-игра не имеет никакого отношения к реальной жизни. Сколько раз мы толстели и худели, и ничего — со временем любовь перерастает в настоящее родство, учишься прощать и любить.
— Так ты все еще думаешь вернуться к нему? — этот его вопрос заставил меня остановиться. Заглянув в его глаза, поняла, что всю эту глупую тираду своей неудавшейся любовницы, миллиардер слушал предельно внимательно.
— К кому?
— К Густаву.
— Ну… Не знаю. Я думаю об этом, — зачем-то начала откровенничать, опустив взгляд в свою кружку. Наверное, это случилось потому, что Широков оказался первым, кто спросил об этом. — Закончу отпуск и… там посмотрим. Он зовет, а я…
— А ты?
— Не знаю.
Я так и не нашла причины наших проблем, из-за которых мы развелись. И не уверена, что если вернусь, вместе со мной не вернутся эти же проблемы. Так что… мне надо подумать.
— А какие проблемы, Настя? Ты же утверждаешь, что он такой идеальный.
В своих излияниях напрочь забыла, с кем разговариваю. На душе накипело настолько, что сдуру взяла, и рассказала все начистоту."
"— В том-то и дело, что на первый взгляд никаких. Все отлично. Для окружающих. Но дома… Может быть, я слишком требовательная.
Постоянно хочу любви. Глупость, наверное. Хочу секса не по расписанию, внимания. Хочу видеть горящий взгляд, когда крашусь красной помадой, а не слышать отстраненное замечание, что у Насти губы красные. Глупость. Знаю. Глупо требовать от человека восхищения, спустя столько лет совместной жизни. Но я хочу этого, я ведь не перестала все замечать и заводиться с пол-оборота, когда… А, да не слушай меня. Я об этом даже с Наташкой не говорю.
Шмыгнула носом. Слезы уже падали в кружку, охлаждая собой мой вкусный чай.
Я ждала и надеялась, что Миша уйдет отсюда к чертовой матери. Что-то, чем дальше, тем тяжелее все это.
— Послушай, спасибо тебе за воду и за чай, спасибо, что промолчал во время интервью. Но, тебе лучше уйти. Миша, пожалуйста.
Широков не ответил ничего. Я не смотрела на него, потому что пыталась безуспешно остановить слезы. Услышала, как мой гость наливает чай в другую кружку и открывает купол, под которым спряталось печенье.
