Расшифровываю для непонятливых милли…
— Я понял, можешь не расшифровывать. Окей, пошли на кровать, — Широков резко поднялся на ноги и протянул мне свою ладонь.
— Зачем? — посмотрела на него. — Я же сказала — не могу сегодня.
— Я понял, Настя, — кивнул неразумный и предложил что-то совсем ненормальное. — Идем на кровать, я закажу горячий шоколад, завернемся в халаты и будем просто лежать.
— Широков, ты серьезно?
— Серьезно, Вагнер. Идем.
— И ты не будешь приставать? — спросила, прищурившись.
— А ты хочешь, чтобы приставал?
Этот вопрос я оставила без ответа.
Ладно. Так и быть. Пока не видела подарок вживую, могла бы еще послать его к такой-то матери. Но теперь, когда эта сверкающая ярче солнца радость болтается у меня на руке… Пожалуй что, соглашусь. Тем более, что он все равно не уйдет, да и обещания надо выполнять…
После шоколада мы действительно в халатах смотрели фильм. Ерунда про любовь. И Широков честно смотрел. Не знаю, мучился или нет, но в какой-то момент мне очень захотелось прижаться головой к его огромному плечу.
Подтянулась и нагло выполнила свое глупое желание. Обвила руками его руку и положила миллиардеру голову на плечо. Он сначала не шелохнулся. Подозреваю, с ним до меня такого и вот так точно никто не проделывал. Фильм шел, герои появлялись на экране все чаще, у них случился первый поцелуй и… Мне тоже захотелось любви. Очень захотелось. А Широков как назло держал свое обещание."
"А мне так хотелось. Подумала о том, что у меня под халатом только кружевное нижнее белье, подумала, что вот эта рука, которую сейчас так нежно обнимаю, могла бы скользнуть под мой халат и что-нибудь там по-хозяйски пощупать… Сама не поняла как, моя собственная ладонь скользнула под его халат и как-то так сразу оказалась на его боксерках, под которыми буквально после пары моих движений очень явно набухло его отчетливое «да»…
Глава 26
Стыдно признаться самому себе, но если бы Вагнер захотела до утра смотреть свои мелодрамы — так и сидел бы рядом.
Что-то было в ее словах.
На самом деле, размышлял все это время о них. Ведь действительно, я не готов терпеть хоть какой-то изъян в посторонних людях. Себя постарался довести до идеала и того же требую от других. Это было в какой-то мере неприятным открытием для меня. Прекрасно помню, как долго и сложно добивался своего успеха. Сколько раз падал, а потом вставал, выгрызая себе дорогу в мир денег. И по пути сюда совершенно забыл, что когда только начинал идти, сам был не идеален.
