Сергей сделал отметку в памяти: поговорить с юной супругой. Вложить загодя в ее беременную головку, что он первым ребенком как раз именно дочь и хочет.
То, что в его доме Избор вел себя так, будто он не гость, а инспектор, Сергея немного раздражало. Но только его. Даже нурманы впечатлились, увидав, с каким уважением с варяжским дедушкой общается Дёрруд. И то, что княжий родич колдун, свою роль играло. Хотя называть Избора колдуном было чревато.
— Я — ведун! — сказал он в свое время Сергею. — Назвать ведуна колдуном или там нойдой суомским, духам навьим прислуживающим, — это как твоего кормчего лодочником обозвать.
Заруби это, Варт, на своем курносом носишке. Мы не колдуем. Мы ведаем. Нас даже навьи боги не трогают, не говоря об их прислужниках. А если рыпнется кто, сразу к богу и отправится. Как твой приятель Прорвич.
И захихикал. Хорошая шутка. И заодно напоминание. Тогда он Сергея спас, без вариантов. И совет, кстати, правильный дал: Прорвичеву девку, синеглазку Марву, ему оставить.
Послушал бы его Сергей, была бы жива девка.
Плотно покушав за столом Сергея, ведун забрал хозяина и увел из города. Когда в хорошем темпе отмахали километров пять на лыжах, Избор выбрал местечко на озерном мысу, с которого ветры сдули большую часть снега, и заставил Сергея продемонстрировать секретный комплекс упражнений семьи варяжских князей.
Сергей исполнил. Не без труда, потому что сытный обед и лыжная пробежка бодрости не прибавили.
Ведун смотрел молча. Без комментариев.
Сергей тоже ничего особенного не почувствовал. Разве что в какой-то момент показалось, что на плечах ведуна — совиная голова. Здоровенная, с глазами-блюдцами.
Померещилось.
Когда вернулись в Белозеро, Избор двинул сразу в Детинец. А Сергею на прощанье сказал:
— Все хорошо у тебя. Делай дальше, не пропускай. Ножик мой — с собой?
Сергей расстегнул шубу, вытащил из-за пазухи ведунов подарок.
— Добро, — кивнул Избор. — Живи, не зевай, на чужой каравай рот не разевый… А разинул — глотай целиком и сразу! Ха-ха-ха! Будет тебе во всем удача и братняя жизнь на сдачу.
Кузнецу своему, немцу-франку, вели ножик мне сковать. Вот такой примерно, с локоть.
Сунул Сергею позаимствованные лыжи и почесал вверх по улице.
— Доброго! — крикнул ему вслед Сергей, но Избор попытку попрощаться проигнорировал.
Сергей не обиделся и не расстроился. Привык. За все, что Избор для него сделал, он был готов ему любое хамство простить.
