Продали тогда еще соцкому Житовиду, а тот подарил холопчонка сыну. Служкой, игрушкой… Чем захочет.
Характер у Левоты уже тогда был упрямый. Если чего хотел, то подать непременно.
Поджар очень хотел выжить. А для этого надо было стать бояричу полезным. А еще лучше — незаменимым.
И Поджар стал. Добывал, что надо, воровал для него, если требовалось, угождал во всем, спал у порога, подскакивал по первому зову, терпел оплеухи и настоящие удары, выручая задиристого Левоту, когда тот выбирал противников не по силам. Выручал, защищал, спасал, принимал на себя вину вместо хозяина…
И своего добился.
Стал тем самым. Незаменимым. А потом вдруг взял и выкупился. Насобирал денежек и принес как раз баллотировавшемуся в тысяцкие Житовиду. Причем при свидетелях. А сумма-то была — никакая. Сколько там за мальца пятилетнего взяли. Так-то Житовид на выкуп наплевал бы, не стал отнимать у сына полезную игрушку. Но — свидетели. Но — репутация. И закон. Рожден-то Поджар был от свободной женщины. А что продал дед ублюдка, так на то его, деда, воля.
Да, продал втихую, чтоб репутацию не портить. Но Поджар не поленился, притащил видака — дедова младшего брата. Как уговорил, неизвестно. Но уговорил. И тот подтвердил: да, родился свободным. Следовательно, не обельный холоп, а залоговый. Имеет право выкупиться.
Ну и все. Выкупился.
Рассерженный Житовид в свою очередь пообещал проследить, чтобы ни один новгородец не дал ему ни работы, ни приюта, но Поджар не растерялся. Предложил Житовиду службу. Тот бы с удовольствием послал парнишку… побираться.
Но вмешался сынок, который жизни без «подай, устрой, принеси» Поджара не представлял.
И Поджар вернулся. Но уже не на половичок под дверью, а с полными правами свободного новгородца. Пояс и нож он купил себе сам, а место за хозяйским столом, нормальную одежку и все прочее, положенное пареньку, обеспечил уже Левота.
А так все осталось по-старому. Включая кулачные бои, до которых Левота по молодости был изрядно охоч, несмотря на многочисленные травмы.
Левота рос, Поджар тоже.
Теперь уже не холопом, а спутником. Все время вместе. Из одного котла ели, одним девкам подолы задирали. Вместе учились с оружием управляться и товары считать.
А потом Поджар опять выдал коленце: женился. И не на ком-нибудь, а на дочке уважаемого в Новгороде купца. Которую по родовой, можно сказать, привычке обрюхатил. Только, в отличие от папаши, сбегать не стал, а посватался. Купец дочку любил, а дочка любила Поджара. У которого, кстати, уже и денежки имелись.
