Шмыгаю носом, лихорадочно вытираю слезы. Нужно срочно успокоиться. Не хватало еще разрыдаться перед ним. Надо сосредоточиться. Вернуться к своему образу.
— Я… никогда… я просто… никогда… не… — нормально выразиться не выходит, удается лишь сбивчиво бормотать.
— Что? — спрашивает резко. — В рот не брала?
— Мало практики, — выдавливаю наконец.
— Тебе сколько вообще? — кривится. — Двадцать пять? Хочешь, чтобы я в этот бред поверил? Купился на такой палевный развод? Совсем за дебила держишь?
— Может, вы сами покажете, как вам нравится? — роняю нервно.
Глава 10
Громила выдает ругательство. Пошлое. Грязное."
"Намереваюсь сформулировать просьбу иначе, повторить четче. Но мужские пальцы обхватывают лицо, надавливают на челюсти, заставляя снова широко открыть рот, и дальше начинается практическое занятие.
Разминка окончена.
Раскаленный орган как питон проскальзывает в горло, входит рывками, неизбежно и неотвратимо пробирается внутрь, проникает глубже, забирается до самого предела, до упора. Растягивает меня медленно и неумолимо, наполняет своим ядовитым жаром, пронизывает отравленной похотью.
Впечатление, будто глотку железным копьем вспарывают, насквозь протыкают, заставляют кровью захлебываться.
Но крови нет. Только слюни и сопли. Просто ощущение странное, прежде ничего подобного не испытывала. Под ребрами тревога разливается. Саднит и ранит.
Амбал насаживает меня на здоровенный разбухший член. Медленно и методично толкается вглубь. Мое лицо оказывается вдавлено в его живот, в стальной пресс, покрытый густой порослью волос.
Отвращение затапливает с головой. Желудок сводит тягучая судорога, мышцы мучительно напрягаются, спазм выкручивает внутренности. Кожу пробивает ледяная испарина.
Кажется, срабатывает рвотный рефлекс. Во всяком случае, я четко различаю короткие сокращения внутри. Ноги немеют, ледяное покалывание разливается от бедер до пят, словно тысячи крошечных иголок вонзаются в мою плоть, терзают губительным холодом.
Громила рычит от удовольствия.
— Какая тесная глотка, — хрипит он, притягивая меня еще ближе, надавливая ладонью на затылок.
— Один кайф вгонять.
Цепенею. А после содрогаюсь от одуряющей паники. Доступ к воздуху полностью перекрыт. Страшно погибнуть вот так, будучи жестко прижатой столь постыдным образом. Только бы выжить, только бы…
Дьявол. Сама согласилась на все.
Упираюсь руками в мощные бедра, инстинктивно пробую отодвинуться. Дергаюсь, содрогаюсь под напором гигантского члена. Пробую хотя бы просто сглотнуть.
