Палатка была сделана из шкур и почти не протекала, а на земляном полу лежал спальник из будущего на каремате. Не пятизвездочный отель, конечно, но после Сирии такое жилище было для меня вполне комфортным.
Поужинав у костра с «каазаким» – Хаспар ввел в обычай совместную трапезу, когда народу было не слишком много, и это начинание подхватил Магон, – я ретировался в свою палатку, ведь делать было все равно нечего.
Но где-то на рассвете меня разбудил один из казаков.
– Мой господин, часовые только что сообщили: на нас идут две римские манипулы[21], а к гавани приближаются не менее трех римских квадрирем[22] – это то, что стражи увидели.
Туман все еще не рассеялся, так что их может оказаться намного больше.
Я вскочил, наскоро натянул одежду и побежал в наш импровизированный штаб, где меня уже дожидались оба десятника и Химилько, человек Адхербала: в случае чего он должен был подать сигналы своим людям на корабли.
– Мой господин, не знаю, выдержим ли мы. Может быть, стоит уйти, – сказал Химилько.
– Я бы остался и прикрыл ваш отход, – сказал один из десятников.
– Я тоже остаюсь, – помотал я головой. – Пошлите кого-нибудь в Карт-Хадашт и сообщите, что мы попробуем продержаться, пока они не придут нам на выручку.
– Мой господин, – поклонился Химилько, – если вас убьют, то это будет невосполнимая потеря для города.
– Любая потеря так или иначе восполнима, – возразил я. – Но ты прав в одном: не нужно давать им возможность себя убить.
И тем более мне не хочется, чтобы то, что мы здесь делаем, попало к ним в руки. Только не нужно излишнего геройства. Сколько у нас времени?
– Наверное, около четверти часа.
– Тогда действуем как тренировались.
– А вы?
– А у меня есть кое-что с собой. Жаль, не все.
– Та самая стреляющая палка?
– Она, родимая.
4. Молон лабе"
"Оборона бухты Николы была подготовлена в рекордные сроки – не зря мы столько раз готовились к отражению внезапной атаки. Когда первая римская квадрирема вышла из-за мыса, в нее уже летел горшок с «карфагенским огнем» – и попал точно в цель.
Второй бы не понадобился, но, как правило, стреляли всегда залпом из обеих катапульт, и на палубе квадриремы появились два очага огня.
Та же участь постигла и второй римский корабль, а третий (такое у меня возникло впечатление) резко завернул влево и оказался намного мористее, так что до него было не достать. Потом к нему подошли еще два.
