Но все это требовало вложений и некоторого времени, а также где-то нужно было набрать дополнительных хороших мастеров. Кое-кого мне пообещали передать мои друзья (и потихоньку выполняли обещание), кое-кого я купил на аукционах (часть денег для этого мне передал Ханно, а вскоре у меня стало более чем достаточно своих), а еще ко мне начали приходить вольные – как граждане Карфагена, так и «понаехавшие». И после экзамена на профпригодность, а также пусть примитивной, но проверки на благонадежность, они вливались в наш коллектив.
Мне повезло таким образом заполучить несколько семейств металлургов, с которыми мы начали разработку стали – пока что на той самой «промышленной усадьбе». Конечно, до мартеновских печей нам было далеко, но, как говорится, лиха беда начало. В любом случае сырье у нас было, а про добавки я кое-что помнил из того, что мне рассказал отец, когда в детстве я спросил его, что такое сталь.
И, опять же, многое из созданного мною (точнее, позаимствованного из моего будущего) начали делать конкуренты, и Ханно следил, чтобы это происходило в установленном порядке.
Также они перенимали некоторые методы, придуманные мною, такие как конвейерный метод работы. Конвейера как такового у нас, конечно, не было, но намного удобнее, когда каждый специалист делает что-то одно и потом передает работу следующему. Казалось бы, все очень просто, ан нет: в моем будущем этот метод впервые описал Адам Смит в XVIII веке, да и то в виде рекомендаций.
Так что смею утверждать, что мастера главной ветви семьи Бодонов, а также мои лично начали ни больше ни меньше как промышленную революцию в Карфагене.
3. В бухте Николы"
"Закончились месяцы бул и поэлет, и начался первый по-настоящему зимний месяц мерафе. В этом году зимнее солнцестояние выпало на первый же день месяца. Днем было, как мне сообщил термометр, взятый из «тойоты» – он висел там на лобовом стекле, – градусов четырнадцать-пятнадцать, ночью температура падала до пяти-шести.
Почти каждый день лил дождь.
При такой погоде боевые действия, как правило, затихали: ни одна из сторон не хотела воевать в дождь, холод и слякоть. Но люди Ханно, Магона и Адхербала и дальше тренировались ежедневно, кроме субботы, которая, как и у евреев, считалась здесь нерабочим днем, часто сопряженным с походом в тот или иной храм. Впрочем, «каазаким» занимались и по субботам, ведь формальных запретов не было, выходной в субботу был лишь традицией.
