Но когда один попытался сунуться поближе к берегу, одна из катапульт выстрелила простым камнем, плюхнувшимся в воду метрах в ста перед врагом. Тот понял намек, развернулся и ушел, а за ним и другие.
А вот на суше было намного хуже. Десяток Хаспара остался в резерве, а десяток Магона помчался вскачь на врага, сделав по выстрелу из арбалетов, а затем достав сабли. Одна римская манипула замешкалась, а после того, как их начали рубить, побежала. Но второй командовал намного более опытный офицер, и они сумели остановить атаку стеною щитов и щетиною пик.
Да, наши сумели проредить врага, но сами потеряли троих из десяти, а четвертого ранило пилумом[23], брошенным римлянином, когда они возвращались на позиции. И римляне продолжили свой марш.
«Ну что ж, – подумал я, – кто это там такой резвый?» В богатых доспехах было несколько человек, ведь каждый сам покупал себе экипировку, но, вглядевшись, я увидел человека в ничем не отличающемся от других доспехе, однако именно к нему постоянно подбегали люди, и он отдавал распоряжения.
Ну что ж, не знаю уж, как тебя зовут, точнее звали…
Выстрел из «винтореза» – римский командир рухнул бездыханным. Второй стал что-то говорить – и тоже не договорил. Легионеры замешкались, но было ясно, что это ненадолго. А если они найдут мою лежку, то и мне в ближайшее время придет конец.
Может, имело смысл переместиться на другую позицию, но тогда меня точно увидят, хотя, конечно, вряд ли поймут, что за палка у меня в руках. Единственным вариантом было скатиться чуть вниз по склону – туда, где я заметил заросли какого-то колючего кустарника.
Впрочем, не до жиру, быть бы живу… И я потихоньку подготовился.
Неожиданно в гущу римлян упал горшок с «карфагенским огнем», и четверо римлян превратились в живые факелы. Через пару минут к упавшему горшку присоединился еще один. «Молодцы артиллеристы, точнее катапультисты», – подумал я. Пока один расчет продолжал контролировать бухту, второй сумел развернуть свою катапульту и без пристрелки попасть по врагу, причем дважды.
Я ранее думал, что эффект будет лишь психологическим. Но, увидев горящих и орущих благим матом товарищей, строй римлян посыпался, и враг поспешил отступить.
То, что это ненадолго, было ясно сразу. Но я удивился, когда из толпы римлян вышли двое и пошли к нам. Меня они не видели, зато я их видел очень хорошо. И одним из них был тот самый начальник охраны, который тогда надо мной поиздевался.
«Так вот ты какой, аленький цветочек, – подумал я.
