И я поклонился сначала своим ребятам, а потом и народу. И только сейчас раздались приветственные крики, и многие стали подходить ко мне, чтобы дотронуться до меня. Да, это, наверное, было безрассудно, но я не позаботился об охране – и не пожалел. Я понял, что для ыпонцев я стал своим. Другое дело, конечно, что, если я не смогу выполнить столь опрометчиво данного обещания, это отношение может и измениться. Но для меня это была не политика – это было то, что я собирался потребовать от Совета в Карт-Хадаште, вот только я не был уверен в том, что у меня получится добиться желаемого.
А через час пришла еще одна радостная весть – Адхербал Баркат разбил флотилию кораблей, которая шла из Остии в Ыпон. Они не ожидали нападения со стороны нашего флота: еще бы, они были уверены, что мы все сидим в стенах Карт-Хадашта и ждем штурма. Многие корабли были уничтожены «карфагенским огнем», несколько захвачены при абордаже, а полтора десятка просто сдались. Так что у нас появилось и множество пленных, и куча римского оружия, и серебро, посланное для платы союзникам.
А одним из пленных был не кто иной, как Луций Маркий Кенсорин, другой римский консул, командовавший римским флотом в войне против Карт-Хадашта.
Но больше всего меня обрадовало, что неожиданно через Портовые ворота в город начали возвращаться те, кто бежал перед нападением римлян. Как оказалось, находились они в лесах – да, были здесь и такие – у лагуны недалеко от города; им повезло, что римляне еще не начали прочесывать окрестности.
Были это женщины, старики, дети – молодых мужчин, что меня обрадовало, практически не было. Как тут было не вспомнить Владимира Семеныча Высоцкого: «А из эвакуации толпой валили штатские».
12. И как один прольем кровь молодуюСуд прошел довольно быстро. Конечно, распинать преступников мы не стали – я уже рассказал почему – и попросту повесили их, за исключением Мания Манилия. Его я решил доставить в Карт-Хадашт."
"Меня не радовали казни, но нужно было показать и нашим солдатам, и ыпонцам, что преступления против местных жителей караются смертью.
Но, как бы то ни было, мне пришлось присутствовать на этом малоприятном мероприятии вместе с Хаспаром, Адхербалом Баркатом и Саккан-Якуном, единственным выжившим местным шофетом, спасенным нами от распятия вместе с другими защитниками города. Единственный, кого я с удовольствием увидел болтающимся в петле, был Карт-Якун. Я еще подумал: «Ты душил бедную девочку, а теперь бумеранг вернулся к тебе».
