А меня привезли в Фаласарну на Крите, где и выставили на торги. Знаешь, как это унизительно? Стоишь обнаженной на виду у всех, и потенциальные покупатели подходят, рассматривают тебя и трогают… там, где может трогать только муж. Да и видеть эти места должен только он.
– А я думал, что греки не стыдятся наготы, – с удивлением сказал я, прежде чем успел подумать.
– Спартанцы-мужчины обнажаются и перед женщинами. Но в других городах, а особенно у нас в Коринфе, мужчины этого никогда не сделают перед свободными женщинами.
Именно поэтому на Олимпийских играх запрещено присутствовать зрительницам, кроме ипподрома, где состязаются одетыми. А женщина никогда не раздевается перед мужчинами, кроме мужа. Даже в Спарте. Но мне повезло. Меня увидел Ханно-Саккан из Хиппона, один из тех, кто торговал с моим отцом и оказался в Фаласарне. Он меня узнал и выкупил. Ему нужно было срочно возвращаться в Хиппон, но он пообещал взять меня с собой в Коринф и передать моему отцу, как только сам туда пойдет.
Он и послал ему весточку, что я жива и здорова и скоро вернусь домой. Он был здесь… как это называется? Суффетом?
– Шофетом.
– Но началась война, и стало очень небезопасно путешествовать по морю. Они с женой заботились обо мне так, как будто я была их дочерью: своих детей им боги не послали. Но его убили при осаде города, а жену его изнасиловали римские солдаты, а затем перерезали ей горло… – И она зарыдала.
Я подождал, пока она успокоится и продолжит, все еще всхлипывая:
– После Танит – так звали супругу Ханно-Саккана – схватили меня и начали раздирать на мне одежду.
Но в это самое время пришел другой человек, который тоже торговал с моим отцом, Карт-Якун из Карт-Хадашта. Отец как-то рассказывал матери, думая, что я не слышу, что он ко мне сватался, но отец ему отказал: мол, не хочу, чтобы моя дочь отбыла в ваши края. А теперь, увидев меня, он отослал солдат, показав им какую-то бляху, а мне сказал: «Видишь, как все повернулось? Ты здесь, в моей стране, куда твой отец не хотел тебя отпускать, и теперь ты принадлежишь мне».
Он схватил меня и попытался меня… взять… а я укусила его за руку.
Я вспомнил, что у Карт-Якуна на руке был виден след укуса.
– Тогда он ударил меня в лицо, а когда я упала, начал меня душить. Больше я ничего не помню, пока не увидела тебя и не спросила, где я.
– Твоего обидчика мы накажем.
– А что будет со мной? Я же теперь… всего лишь имущество. Наверное, твое?
– Ты свободная женщина.
