Салкин во время разговора с Базыкиным впервые услышал об убитых женщинах. Он не изменился в лице, сделал вид, что понятия не имеет, кто мог нападать на несчастных. Но обмануть Никанора никому не удавалось, он понял: Вениамин кого-то подозревает. Паспорт у него на самом деле стащили, в районном отделении было заявление об украденной борсетке. Если бы удостоверение личности просто сгинуло, то вопросов не возникло бы, карманник взял деньги, остальное ему без надобности. Но паспорт обнаружили около трупа, значит, кто-то решил подставить Салкина.
Дегтярев опять взял Галину Петровну за локоть.
– Наверное, Базыкин хотел установить наблюдение за Вениамином. Но не успел этого сделать. А ваш брат, полагаю, тоже пережил инсульт, он очень сильно разволновался в кабинете следователя, перенес стресс. У него резко подскочило давление, произошел мозговой удар. Увы, это распространенная ситуация. Но давайте спросим: почему Вениамин впал в панику, сидя перед Базыкиным? Основание для беседы простое: возле тела найден паспорт на его имя.
И ответ от Вени должен был тоже быть простым: «Меня обокрали в транспорте, я сообщил о пропаже». Да, неприятное приключение, даже ни в чем не замешанному человеку в кабинете следователя неуютно. Но, чтобы получить инсульт, надо очень сильно струхнуть. Ваш брат понял, кто убивал женщин, но не выдал этого человека.
– Может, у него был не инсульт, а какая-то инфекция приключилась, – возразила Галина Петровна.
– Судя по тому, как вы описали состояние брата, это очень похоже на мозговой удар, – сказал Леня, – ваша соседка-травница отличный лекарь, раз она смогла вернуть Веню к нормальной жизни.
– Баба Клава и не такое могла, – согласилась Рыжова."
"– И вот вам еще информация, – продолжил Александр Михайлович. – В советское время женщина по имени Глафира опубликовала книгу своих воспоминаний. В ней она рассказала о баснословно дорогих ювелирных изделиях, которые дворянин Сафонов дарил любимой жене. Ожерелье, которое нам продемонстрировала клиентка, заказано этим мужчиной в тысяча девятисотом году для новорожденной дочери Насти.
В тридцатых годах семью Сафоновых убили, все украшения пропали. В живых осталась одна Глафира, которую младенцем барин взял на воспитание. Оловкина обладала даром художника, стала специалистом по истории ювелирного искусства. Она нарисовала все бранзулетки, которые Сафонов дарил жене и дочке. Фото работ Глафиры опубликованы в ее книге.
