– Смотри, смотри! – показываю пальцем вверх, оглядываюсь…
Гордея нет.
Тревога пронзает грудь.
Ищу его, зову. Куда он делся?
Выбегаю на опушку. Там наш домик. Поднимаюсь по ступеням, толкаю дверь.
Только войти не получается. Вместо проёма вижу огромное зеркало. И своё отражение…
А сзади стоит Гордей. Тут же оглядываюсь, но за спиной нет его! Странно…
Снова смотрю на отражение. Гордей там, только сейчас он какой-то далёкий, грустный, взгляд потух, и на меня старается не смотреть…
Делаю шаг вперёд, прикасаюсь к зеркальному полотну.
И тут как будто случается взрыв, зеркало лопается, осыпая меня миллионом острых как бритва осколков…
Просыпаюсь с воплем, подскакиваю на кровати. Оглядываюсь.
Гордея нет. Зато на подушке лежит коробка.
Рассматриваю со всё ещё колотящимся после кошмара сердцем.
Телефон и записка.
“Дождись меня, пожалуйста. Гордей”
Кручу в руках коробку и записку.
Странно. Почему не «позвони мне», а именно «дождись»?
Наверное, на волнах ещё клубящейся внутри тревоги после кошмара, мне видится в этой записке что-то крайне неприятное.
Но повода ведь нет?
Распаковываю новый телефон. Модель как у Гордея. Дорогая, и не слишком для меня понятная.
Сижу, пытаясь разобраться с новым гаджетом. Вставляю сим-карту из своего старого телефона. Пытаюсь перенести все данные.
Не успеваю ничего толком сделать, как телефон взрывается новым вызовом.
Номер не определяется, но я и так его узнаю. Это Эвелина, и она очень настойчива.
С тяжёлым сердцем отвечаю:
– Мама, у меня всё хорошо, и я не собираюсь возвращаться, – хочу тут же отключиться, но Эвелина перебивает.
– Аня, послушай меня, ты должна знать, – рвёт она сразу с места в карьер. – Наталья беременна и разводиться Гордей не собирается.
Что?
Телефон выпадает у меня из рук…
Сижу оглушённая.
Вокруг кружится комната вместе с чёрными точками. Передо мной пазлами встают наши прикосновения, признания, шёпот и… глаза Гордея…
И теперь я чётко «слышу», что они мне кричали…
Только это срабатывает как тот самый взрыв зеркала в моём сне!
И мне кажется, что на меня прямо сейчас летят острые осколки, впиваясь в самое сердце.
А в голове вспыхивает мысль, что я той ночью всё же ошиблась с дверью…
Глава 37.
Секунды тикают, а я всё в том же ступоре…
Прислушиваюсь к себе…
Больно. Но… Я жива. Просто болезненный спазм в животе не отпускает.
Одинокая слеза стекает по щеке.
