– Вот можно мне было сразу такую невестку привести, а?
И вот тут меня отпускает окончательно.
Прав Гордей. Против нас точно не все! И это вселяет надежду.
Глава 32.
– Так, Гордей, – командует Людмила Степановна, – а ну-ка налей нам с Анечкой по рюмашечке.
– Ой, я не пью, вообще-то… такое.
– А я что, пью, думаешь? Это лекарство от нервов. А я на тебя смотрю, и вот прям вижу, что тебе очень надо.
– Снегурка, ты с мамой лучше не спорь, – миролюбиво кивает Гордей.
И тут же наполняет красивые хрустальные рюмочки на высокой ножке крепким напитком.
– Тем более, я за рулём, а мамуле нужна компания.
– Вот, сын дело говорит. Так, Аня, давай выпьем за любовь! Давно повода достойного для такого тоста не было.
Послушно киваю, мы с Людмилой Степановной чокаемся рюмочками, она сразу выпивает, закусывает лимончиком, а я ещё сомневаюсь несколько секунд, а потом тоже опрокидываю рюмку.
Язык обжигает огненной жидкостью, но в рот мне тут же попадает кусочек лимона, заботливо подсунутым Гордеем.
– Фух, хороший коньяк, угодил, сынуля, спасибо.
О, а у меня же тоже подарок есть, – спохватывается мама. – Я сейчас.
Несёт из другой комнаты тёплые шерстяные носки, явно вязанные своими руками. Орнамент на них весьма забавный, какой-то абстрактный рисунок и… сердечки.
– Ма, ты что, телеканал “Домашний” пересмотрела? – хмурится Гордей.
– Так, ты мне поумничай ещё. Это сердце материнское чувствовало, что пригодится, – смотрит на меня с хитрой улыбкой. – Вот, а это Анечке.
Протягивает мне такие же носки, только меньшего размера.
– Спасибо, – принимаю подарок, рассматриваю. – О, это вы сами вязали?
– Сама, – гордо кивает мама.
– Это ведь очень сложный рисунок, – удивляюсь я, заглядывая наизнанку. Всё очень аккуратно связано.
– Конечно. А ты что, и вязать умеешь? – прищуривается она.
– Спицами плохо, – честно признаюсь. – Немного умею крючком. А вот бабушка у меня любитель.
– Вот, Гордеюшка, – умиляется Людмила Степановна, – она ещё и вязать умеет.
– Ага, и на машинке строчить и крестиком вышивать, – угорает тот.
– Так, на диетах не сидишь, признавайся? – спрашивает тоном уполномоченного лица. Типа: “Судимости есть?”
– Нет, но я, вообще-то, склонна к полноте, – признаюсь сокрушённо.
– Цить! Склонна она. Фигаграммы всякие ведёшь?
– Нет. Как-то руки не доходят, да и фотографироваться я не очень люблю.
– Моя ж ты девочка, – опять умилённо складывает руки Людмила Степановна. – Так, Гордей, а теперь иди отсюда, снег мне почисть.
