Но… ТАК я не целовалась никогда…
Его язык сейчас делает нечто настолько неприличное с моим ртом, что мне хочется прогнуться как кошке и потереться об него, и желательно, чтобы одежда нам в этот момент не мешала.
Я чувствую, как соски мои отчаянно твердеют и начинают выделяться сквозь тонкую ткань платья, которое не предполагает белья.
Из памяти приходит образ сильного мужского тела, едва прикрытого полотенцем, меня обдаёт волна тягучего возбуждения от одной мысли о том, как я могла бы потереться возбуждёнными сосками о его жёсткие волоски на груди…
– М-м-м, – срывается с моих губ стон.
Я невольно откидываю голову, а Гордей переходит с моих губ на шею, его мягкая борода приятно щекочет кожу, губы обжигают влажными жадными поцелуями, его рука бродит по моей голой спине, но постепенно переходит на рёбра, забирается под грудь, а потом резко накрывает полушарие ладонью, потирая сквозь ткань ноющий сосок."
"– А-а-х, – хочу оттолкнуть его от неожиданно острых ощущений, но он тут же снова ловит мои губы своими, и заставляет потеряться в его вкусе, запахе, ощущениях…
Гордей медленно, но настойчиво куда-то подталкивает меня, продолжая терзать губы.
Мгновение, и я уже лежу на чём-то мягком. Диван? Да какая разница.
О боже, что происходит? Юбка моя неприлично задирается, обнажая ногу, я чувствую мужскую руку уже на резинке чулок. Его пальцы нежно-нежно водят по кромке кожи, и оттуда бегут мурашки прямо в то самое место, которое… О боже… Ужасно пульсирует.
..
Я задыхаюсь от нехватки воздуха, во мне столько чувств, столько эмоций, я не знаю, как их выразить, получается только жалобно постанывать в рот мужчине.
Господи, что со мной? Я никогда такого не испытывала. Я не девственница, у нас был с Игорем секс. Несколько раз… Но… Первый раз был просто ужасным, а потом… Потом я всё надеялась, что будет по-другому, но выходило не очень. Я переживала, что дело в моей неопытности, и боялась, что Игорю не нравится. Старалась делать вид, что мне хорошо с ним… Но… такого взрыва ощущений я не испытывала никогда…
Мужские губы перестают мучать мой рот, спускаются ниже по шее, обжигают ключицы, а потом:
– А-а-а! – срывается с губ.
Удержать стон я просто не могу, когда чувствую, как ткань сползает с моего плеча, холодок касается груди. И влажные развратные губы сжимаются на соске. Это так порочно, так невыносимо… Во мне происходят микровзрывы, как будто я уже…
Выгибаюсь дугой от острых ощущений.
