В ней куча всего! И Дианка, достав пузырёк, повествует:
— Вот это хайлайтер. Поэтому скулы блестят. А вот это, — говорит, доставая ещё одну хрень, — Вот это консилер! Он от прыщей.
— Надо же, сколько всего, — вдохновляется Снежа, — А вот это что?
Динка, подобно царице, извлекает наружу предмет:
— Это фиксатор бровей.
— А зачем? — хмурится Снежа.
Закатив тёмный взгляд к потолку, Динка вздыхает:
— Ну, чтобы брови красиво лежали!
Она снисходительно щурится. Видимо, в попытке оценить, насколько красиво они лежат у Снежаны.
Но та маскирует их чёлкой.
— Хочешь, подарю? — улыбается Динка.
И в голосе слышится явный намёк, что Снежане наука следить за собой недоступна. Хотя мне, по правде, всегда импонировала её нелюбовь к макияжу. Мне кажется, он всё испортит и скроет её красоту.
— Ой, даже не знаю, — стыдится она, — Я и пользоваться им не умею.
— А чего тут уметь? — удивляется дочка. И, позабыв про салат, принимается объяснять.
Я ощущаю себя третьим лишним. И не только я один! Никитка какое-то время следит за процессом.
Но, утомившись, хватает «кусалку» и тянет в свой маленький рот.
Вскоре Снежана накрашена. Губы блестят, по глазам расплываются тени. Она держит «фиксатор бровей» и изучает себя в квадратике зеркальца.
— Тебе пойдёт голубой, или розовый. Ты весенний тип, — поучительным тоном бросает Диана.
— Вообще, я летом родилась, — отзывается Снежа.
— Да я же про внешность! — раздражается дочь, — У тебя светлая кожа и волосы светлые.
— Аааа, — Снежана краснеет, отчего её кожа теряет природную бледность.
— У тебя свои волосы? — щупает Динка Снежанкину прядь.
Со стороны, они словно подружки. Одна побойчее, другая боится себя проявлять. Я потираю колючие скулы. Следуя логике, то, что они беззаботно общаются, должно меня радовать. Почему же я так напряжён?
— Да. Я никогда не носила парик, — заверяет Снежана.
Мгновение Динка молчит, а затем разражается смехом:
— Да нет! Я про цвет!
— Аааа, — щёки Снежаны становятся ярко пунцовыми.
И я понимаю, как сильно она комплексует.
Моя Динка в сравнении с ней, как последней модели айфон наравне с «раскладушкой». Которых, наверно, уже нет в продаже? Но мне она нравится именно этой, такой уязвимой, не здешней, неявственной прелестью. Видимой, может быть, только лишь мне одному…
Потому, когда Динка уходит, быстро съев свой салат, и сказав, что её уже ждут, я обращаюсь к Снежане:
— Сотри это всё!
И сцепляю ладони в замок, представляя, как донести эту мысль до Дианы.
