«Настя?», — думаю я. И эта мысль побуждает меня навострить свои уши. И теперь все слова обретают совсем иной смысл.
— Прошу тебя, только не плачь. Я приеду! Да. Хорошо. На нашем месте.
На лбу проступает испарина. Не плачь, я приеду? Жива ли она? С трудом заставляю себя усидеть, пока он одевается. Какого хрена творится? Если речь о моей бывшей жене, то я должен знать, что случилось. Почему она плачет? Хочу набрать её прямо сейчас, но с другой стороны, опасаюсь услышать заплаканный голос. К тому же, её воздыхатель вот-вот выйдет вон.
В холле нас несколько. И мне удаётся, не вызывая вопросов, уйти. Зал подождёт! У меня есть дела поважнее. Он торопливо садится в машину. Я выжидаю каких-нибудь пару секунд, и «седлаю коня». Благо, что конь у меня незаметный! Веду его тихо, едва привлекая внимание. На перекрёстке стою, выжидая, куда повернёт.
Он уходит правее, петляет по улочкам «сонного царства». Старый район утопает в деревьях. В сумерках слышно, как ветер листвой шелестит.
Он въезжает в один из дворов.
Я паркую машину на въезде. Не хочу рисоваться! Сердце безумно стучит. Я боюсь даже думать, что мне придётся увидеть. Куда я попал? Ведь это не Кирова 40, где Харитонов прописан. Да и ночлежка их с Настей стоит совершенно в другой стороне.
Я крадусь как шпион, чтобы слиться с жилой атмосферой. Вижу, как Виктор паркуется рядом с теплушкой. В окружении старых домой это здание выглядит ветхим. Скорее всего, оно выполняет какую-то функцию. Внутри него теплится жизнь. И на фасаде какой-то умелец изобразил живописный пейзаж.
Виктор выходит, скользит испытующим взглядом по кругу. Я прижимаюсь к стене старой арки. Ему меня не разглядеть! Вижу, как он торопливо ступает, обойдя кирпичи, исчезает внутри. Потеряв его из виду, я выхожу из укрытия. Двор пустой. Кроме двух увлечённых беседой мамаш. Их детишки воркуют в песочнице.
Я прохожу по косой. Оглядываюсь, в попытке найти Настин Фиат. Его нигде нет. Но я не могу дать задний ход! И подхожу максимально близко к зданию. Там, позади, между ним и забором, что-то происходит.
Звук голосов становится громче. Понимаю, что, если меня обнаружат, то придётся прикинуться писающим. Иначе моё появление здесь не объяснить! Но продолжаю стоять, ощущая сквозь тонкую куртку холод кирпичной стены.
— За тобой никто не следил? — произносит девичий голос.
— А за тобой? — отзывается Виктор.
Девушка медлит:
— Надеюсь, что нет.
Далее слышится всхлип. А после — громкое: «Б*ять!».
— Это… это он сделал?! — рявкает Виктор.
