Но он совсем не торопится. Делает вид, что не слышит.
— Что ты сделал со мной? — возмущаюсь.
— Ничего такого, чего бы ты сама не хотела, — Витя усердно мешает лапшу.
Я поправляю трусы. Представить себе не могу, что позволила сделать подобную гадость! Вот что значит, утрата контроля.
— Ты ответишь за это! — цежу.
Витя смеётся, притворно подняв руки вверх. Но тут же хватает меня:
— Иди сюда, моя злобная фурия! Я буду кормить тебя вермишелькой.
От него пахнет мылом и горечью. Волоски на груди, как росой, усеяны каплями влаги.
Взяв ложку и зачерпнув ароматный куриный бульон, он подносит ко рту. Моему."
"— Давай, будь послушной девочкой. Ложечку за маму.
Сопротивление длится недолго. Я позволяю себя накормить. И злость отступает. И только обида на то, что из памяти выпал заветный кусочек, вынуждает меня сожалеть.
«Ничего, наверстаем», — думаю я. Моё тело уже абсолютно покорно. Осталось чуть-чуть подождать, чтобы вдобавок ему покорилась душа.
Глава 49. Илья
В начале недели решаю наведаться в зал. Абонемент оставляет ещё два занятия.
Нужно использовать! Надеюсь не встретить тут Виктора. Почему-то теперь мне не хочется видеть его.
Но судьба ко мне не благосклонна. Он выходит из тренерской, в майке и джинсах. Сумку зажал в кулаке. Напряжённый какой-то. Я ещё не разулся. Сажусь у окна, и опять утыкаюсь в смартфон.
Теперь у меня небольшая бородка. Отрастил для понта! Снежанка одобрила. Она говорит, что щетина приятно щекочет, когда я целую её.
«С новым имиджем в новую жизнь», — это и есть мой девиз.
Так что Виктор навряд ли узнал бы меня. Даже если бы знал.
Он достаёт из распахнутой сумки пуловер. Надевает его через голову. Краем глаза слежу. И пытаюсь сравнить нас друг с другом. Осаждаю себя! Хватит сравнивать. Хватит! Жизнь не игра в догонялки. У каждого собственный путь.
Гудок полицейской сирены выводит меня из глубокого транса. Я смотрю за окно. Но там никого. Только тачки качков, которые здесь занимаются. Этот звук был обманкой! И я продолжаю сидеть недвижим, когда Витя садится на лавку и вынимает смартфон.
Он долго смотрит, прежде, чем взять. Звук оглушает, и это вынуждает его ответить.
— Слушаю, — произносит со вздохом.
Я усиленно делаю вид, что не слышу его. Фразы обрывками рвутся наружу. И мне не понять, о чём речь.
— Что случилось? Ты где? Ты жива? — прорывается сквозь равнодушие.
Я бросаю короткий внимательный взгляд. Профиль его напряжён до предела. Он дышит порывисто. Так, словно на том конце провода кто-то очень родной для него.
