И Снежана кричит:
— Улыбнись!
Но я взамен хмурюсь:
— Что?
Она, посмотрев на смартфоне, смеётся.
— Папа у нас недовольный! — объясняет Никитке.
— Только не надо выкладывать в сеть, — прошу я её.
Сначала просил удалить. Но Снежана сказала, что у неё уже целая папка с моими фотографиями. И показала мне их…
В разных ракурсах я представал сам себе странным, смеющимся, хмурым. Вот я с приоткрытым ртом сижу за компьютером. Что-то считаю в уме. А вот бреюсь! Поранился бритвой, и занят своим отражением в зеркале. На одном я был спящим.
И хотел возмутиться тому, что нельзя снимать спящих людей. Но фото меня увлекло! Я долго пытался узнать на этом снимке мужчину. А в этом мужчине — себя самого.
— Хорошо, я оставлю, — улыбается Снежа и продолжает снимать. Теперь уже фокус на сыне.
— Он устал, — говорю. Хотя на самом деле это я утомился держать.
Пора покурить, и я сажаю Никитку в коляску. Делаю пару шагов в сторону, чтоб не дымить. И вижу, как Джек развлекается с сучкой.
— Ах ты, старый кобель! — окликаю его и спешу оттащить.
Пока дамочка, хозяйка той самой болонки, общается с кем-то по телефону.
— Не кончил, надеюсь? — дёргаю за поводок. Тот отвязался от лавки. И Джек убежал.
Сучка смотрит нам вслед.
— Ты её зацепил, — ухмыляюсь я Джеку.
Он идёт, понурив голову. И даже не удостоив даму сердца прощальным взглядом. По собачьим меркам он старше меня! Но до сих пор «на ходу».
Снежана уже «отработала ракурсы». И спешит поделиться. Я одобряю, прошу переслать пару фоток. Никита гулит. Вдруг, из отдельных слогов появляется… «папа».
— Ты слышал? — вскрикнув, Снежана подбегает к коляске. Садится на корточки и просит его повторить, — Ну, скажи ещё раз! Па-па!
— Это случайность, — бросаю я, глядя на сына, — Он хотел сказать «папоротник».
Снежана, поняв, наконец, улыбается:
— Нет! Он хотел сказать «па-па», — и опять донимает Никитку.
Первое слово Давида было ещё менее членораздельным. Но мне почему-то так больно сейчас… Это «папа» рвёт душу на части! Из Никиткиных уст оно кажется мне не таким настоящим.
Как будто он сам удивляется, глядя мне прямо в глаза: «Это ты — мой отец? А не шутишь?»."
"— Так что ты решила? — интересуюсь я у Снежаны, когда мы идём по дорожке вдоль узкой аллеи.
Скоро здесь будут, сначала цвести, а потом плодоносить каштаны. Май. День рождения Насти. Первый, порознь! Я обычно дарил ей букет и ещё что-нибудь. Украшение, или флакончик духов. А теперь… Есть ли смысл? Что подарит ей Витя? Разве что тошнотворно-ванильную ёлочку для машины.
