Я ухожу, — Анаста покорно склонила голову, поправляя прическу, и выбившийся из нее локон скользнул на покатое плечо. Девушка развернулась к двери, и Натаниэль мысленно зарычал. Его дракон был злой вот уже который день. Он сам был злой. Любовницы не доставляли былого наслаждения, и, несмотря на то, что он брал женщин, каких желал, как желал, в теле все равно бурлило нереализованное желание. Желание, возникшее с того самого дня, как его скромница-жена Альви устроила театр за ужином, а потом еще и… вернула этот самый ужин на его одежду!
Такое с кем угодно могло сработать, как холодный душ, но, стоило Натаниэлю оказаться в гостевых комнатах и отдать все в чистку, как тело словно закололо иглами напряженного желания.
Желания, которое вызывала одна-единственная конкретная женщина. Его Искра!
С какой радости? Да, магия усиливала влечение, да, только в ее спальне он мог на полную отпустить себя, не опасаясь выжечь девчонку, но… Но! Нельзя позволять этому брать над собой верх.
Ни одна женщина никогда не станет для него единственной! Никогда!
Вспомнив, как он ворочался всю ночь с боку на бок, представляя выгибающуюся под ним Альви, ее нежную грудь с аккуратными розовыми сосками, ее тонкую талию, округлые и вместе с тем изящные бедра, как кровь бурлила в жилах, и как он полночи сам! Своими руками! Удовлетворял себя, как какой-то конюх, которому никто не дает! — Натаниэль разозлился еще сильнее. И если бы только разозлился!
По кабинету волной прошлась магия, и Анаста, взявшаяся за ручку двери, испуганно вздрогнула.
— Закрой на ключ, — скомандовал император. — Иди сюда.
Он опустился в кресло и указал на место между своих ног. Анаста обернулась, соблазнительно улыбнувшись. Повернула ключ в двери, подхватила его изящными пальчиками и медленно, покачивая бедрами, приблизилась.
— Я знала, что ты тоже соскучился, — мигом перешла на неофициальный тон она.
Вместо ответа Натаниэль указал взглядом на пол, но Анаста и сама все прекрасно знала.
Без лишних слов потянула наверх юбку пышного платья, развязала кринолин и, позволив ему осесть на пол, вышла из колец. Теперь ничто не мешало ей удобно устроиться между ног императора и делать свое дело. Но перед тем, как этим заняться, Анаста потянула вниз тугой лиф и оголила грудь.
Она была больше, чем у Альви, и император обычно наслаждался этим зрелищем.
