Возможно, дело было в искре и в малыше, который тоже грел меня изнутри, а возможно, в том, что я окончательно отпустила себя и позволила этой близости просто быть.
Солнце скользнуло вниз, и Натаниэль произнес:
— Нам пора возвращаться.
Я хотела сказать, что мы еще успеваем тут чуть-чуть постоять и вернуться до того, как ночь поглотит Лавуаль, но муж уже отступил в сторону. Его окутало яркое огненное сияние, стирающее черты лица мужчины, его фигуру, миг — и вот уже передо мной стоял великолепный, иссиня-красный дракон.
Солнце подсвечивало его чешую, делая ее раскаленной, а зверь мотнул головой, явно указывая на свою спину.
— Что⁈ Нет! — возмутилась я. — Нет! Нет, нет, нет и еще раз нет! Я беременна…
— Р-р-р-р! — раздалось раздраженное, и в следующий миг мощный чешуйчатый хвост резко, но удивительно осторожно обернулся вокруг моего тела. Я взмыла ввысь, меня усадили к себе на спину, и, не дожидаясь гневной тирады, этот… дракон! Просто! Шагнул! Вниз!
Я бы пошло завизжала, если бы не то самое удивительно надежное чувство: сейчас оно окутало меня еще сильнее.
Вместе с ним окутало магией — меня как будто «пристегнуло» к мощной спине, слететь с нее я бы не смогла при всем желании, потому что словно стала продолжением дракона. Я чувствовала, куда он сейчас повернет, как его (нас) подхватывают потоки воздуха, мощные удары крыльев, как если бы сама колотила руками по воздуху.
Но он не колотил. Он парил.
Два взмаха — парение, бесконечный полет, и пропасть под нами уже не пропасть, а невероятно прекрасные земли.
Наши земли."
"Мысль «Сядем — убью», — оформилась в моей голове и растворилась в ту же минуту. Потому что то, что мне сейчас дарил Натаниэль: это чувство безграничной свободы, драконьей мощи, это стремительное движение, от которого я перестала ощущать себя маленькой и хрупкой, словно сама стала драконицей… это было незабываемо. Неповторимо. Невероятно!
Мы пролетели к дальним горам, развернулись и понеслись обратно над лесом, над термами, над трассами и верхней деревней, над дорогой к замку… Наверное, нас видели все, но это было уже неважно.
Стало совсем неважно.
Натаниэль приземлился не во дворе замка, а на просторном балконе. Правда, для дракона недостаточно просторном: хвостом он снес пару статуй, а мордой чиркнул по стене, выбивая из нее камни. Правда, сейчас мне было на это наплевать: внутри все горело, плавилось, закипало, и, хотя я подозревала, что часть этих чувств принадлежит ему, это уже не имело значения.
