— Куда мы идем? — спросила я.
— Сейчас увидишь, — загадочно ответил супруг. — Тут недолго.
И правда, мы буквально минут через десять вышли к обрыву. Приличных размеров каменная площадка, с которой ветрами даже снег смело, заканчивалась резко уходящими вниз скалами. Но какой же с нее открывался вид! Просто дух захватывало!
Исполинские горы, петляющая между них внизу речка, припорошенная снегом, темные пятна лесов, солнечная позолота верхушек… И бесконечное, бескрайнее небо. У меня не только дыхание перехватило, у меня на глаза навернулись слезы! От такой всеобъемлющей любви, которую, кажется, маленькое хрупкое тело Альви было просто неспособно вместить.
Вот правду говорят: здесь, в Лавуале, каждый сантиметр магический. Каждое место — место силы.
— Ты плачешь? — встревоженно спросил Натаниэль. — Ты…
— Я от счастья, — успокоила я супруга, порывисто его обнимая. — Спасибо за то, что показал это место. Оно волшебное.
Кажется, дракон такой бурной реакции на финальную точку похода не ожидал, поэтому замер.
А потом обнял меня и притянул к себе, не просто обнимая, но согревая исходящим от него жаром. Я уже привыкла к тому, что в нашем мире с такой температурой скорая забирает, а здесь — это просто император. Мой муж. Дракон. Но сейчас жар хлынул в меня, растекаясь сквозь каждую клеточку моего тела, впитываясь в нее, заполняя меня собой, возбуждая и будоража.
— Знаешь, о чем я жалею сейчас? — тихо спросил он.
— О чем?
— О том, что не попытался раньше узнать тебя.
О том, что у нас не было ни одной такой прогулки по столице.
— Такой там и не могло быть… Натаниэль, — я запрокинула голову. Хотела сказать, как безумно он мне стал дорог. Как я этого боюсь. Что мне очень важно знать, что он снова не разрушит мое доверие и не разобьет мое сердце, как сердце Альви. Что я из другого мира, что меня зовут Аглая, что я… кажется, его люблю. Но вместо этого сказала: — Здесь можно сделать отличную смотровую площадку к следующему году.
А еще тропу здоровья и экскурсию-встречу с лавуальскими кроликами.
Муж хмыкнул.
— Как же это похоже на тебя, Альви.
— Правда? Похоже? — Я улыбнулась.
— О да.
Мы стояли и пили горячий чай, заедали успевшими уже подмерзнуть бутербродами, и это была самая вкусная еда в моей жизни, вкуснее самых изысканных деликатесов, а чай напоминал божественный нектар. В руках мужа мне не грозило замерзнуть, да я и сама сейчас стала как печка.
