Скорее всего, именно эта наивность меня и подкупила. Но как бы то ни было, все решилось через месяц. Я сделал ей предложение. И эта пигалица притворилась, что задумалась, брать или нет, но потом все равно с радостным визгом повисла у меня на шее. Так что через два месяца с момента знакомства мы поженились. А что? Время военное, да и я ждать сколько-то времени не намерен, так что расписались без особой помпы. Пригласил только несколько знакомых из Центра, включая генерала. Пригласить Сталина или еще кого из верхушки мне даже в голову не пришло – я наглый, но не настолько.
Да и светить они меня так не будут. Проблема была только с кольцами, их почему-то носить было не принято, но я настоял.
Для окружающих все было как обычно: я постоянно находился в командировках, а где – никто не знал. Так продолжалось до середины июля, пока у меня не лопнуло терпение. Обещали небо – так давайте! В принципе имел право: все, что знал, рассказал, так зачем дальше мариновать?
В общем, меня отпустили. Правда, с охраной, но все же.
Так в середине июня я оказался на Юго-Западном фронте. Начальство о возможности харьковской катастрофы знало, поэтому приняло меры. Усилились авиа-, наземная и агентурная разведка. Все подтвердилось. Как и в моем мире, немцы были готовы к предстоящему наступлению на Харьков и приняли меры, устраивая ловушку для наших войск. На момент моего прибытия на фронт основной накал боев уже спал. Наши, имея достаточно точные данные, фланговыми ударами прорвали фронт, взяли в окружение крупные силы немцев, включая армию Паулюса.
Понятное дело, что удержать их не смогли, те вырвались из колечка, но… Наши успели окопаться и хорошо встретить фрицев. Так что ушли далеко не все. На тот момент немцы отступили, лихорадочно строя оборонительные укрепления в районе города Лубны. Сохранившие достаточно сил дивизии Красной Армии, сбивая небольшие заслоны, все шли вперед, пока не уперлись в оборону противника.
Командование воспользовалось этим для переформирования и пополнения частей, подтягивания тылов и разведки.
Так казалось со стороны. Через день после того, как я прибыл на фронт, началось массированное наступление германских войск, и опять – отступление и бои на сдерживание танковых групп. На нашем фронте их было две, одна сильно обескровленная и слегка пополненная, другая тайно переброшенная из-под Ленинграда…
Свой первый бой после возвращения в полк я потом вспоминал с легкой улыбкой. Но это потом, через много лет, а сейчас только зубами скрипел со злости.