Большим пальцем, круговыми движениями он настойчиво гладил клитор, распределяя мою влагу, надавливал, во сто крат усиливая ощущения.
Я зажмурилась, потеряла связь с реальностью. В этой Вселенной не осталось больше ничего, кроме мощных толчков, тяжелого дыхания, обжигающих прикосновений, звуков, с которым соприкасались наши потные тела. Я кусала губы, чтобы не кричать, иначе перебудила бы весь подъезд, своими воплями. Цеплялась за его руки, не могла насытиться ощущением того, как тугие мышцы перекатывались под гладкой кожей.
Идеальный. Сложный, дикий. Но идеальный. Это не Антон, с которым во время секса я успевала пересчитать все трещинки на потолке. Магницкого будто под меня делали. Для меня.
В том, что сейчас происходило не было нежности, не было чуткости. Ничего не было. Просто дикий секс. Быстрый, целенаправленный. Погоня за разрядкой.
Егор уперся руками по обе стороны от моей головы, сильнее вдавливая меня в кровать, нависая. Его член погрузился так глубоко, что я охнула, распахнула глаза и замерла, столкнувшись с тяжелым взглядом.
Магницкий продолжал двигаться, рассматривая мое покрасневшее лицо, припухшие от поцелуев губы.
— Егор, — простонала во весь голос, чувствуя, как от пальчиков ног кверху бегут сладкие разряды.
— Давай, Даша, — шлепки наших тел становились все чаще и громче, проникновения все глубже. Так хорошо, что просто невыносимо.
Я заскулила, выгнулась, попыталась отстраниться, чтобы получить хоть секунду передышки в этой сладкой пытке, но Егор, наоборот, навалился сильнее, насаживая меня на всю длину члена.
Обхватил одной рукой мое лицо, не давая отвернуться и поцеловал. Требовательно, страстно, беря в плен мой язык, крадя дыхание.
— Не сбежишь.
Я ухватилась за его руку, пытаясь скинуть жёсткий захват, но стоило ему ослабнуть, как губ коснулся палец. Я втянула его в рот, прикусила, обвела языком, мыча от удовольствия. Хочу еще, больше, сильнее.
Оргазм накрыл внезапно. Сокрушительной волной, разбивая на осколки, выкручивая внутренности, выжигая дотла.
Я застонала, забилась на его члене, смяла в кулаке простынь.
— Все? — хриплый голос, почти рычание.
Я не могла говорить. Забыла русскую речь. Просто всхлипнула, затрясла головой, как безмозглая кукла.
У Егора сгорели последние предохранители. Подхватив мои ноги под коленями, он широко их развел, и с остервенением начал вколачиваться в податливую плоть, не отрывая взгляда от места соединения наших тел.
