Остановился рядом, обжигающе близко, — просто не будет. Даже не надейся.
Что ж, спасибо за честность.
От его взгляда в горле тут же пересохло, а по спине поползли предательские мурашки. Плевать. Будь что будет. Потяну, не потяну… Какая разница. Ведь я попросту сдохну, если не прикоснусь к нему!
Я медленно подняла дрожащую руку и дотронулась до слегка колючей щеки. Магницкий даже не шевельнулся. Смотрел на меня свысока, чуть прищурившись, не отрываясь, ощупывая взглядом и прекрасно понимая, что я выбросила белый флаг.
Чего-то ждал, провоцируя на дальнейшие действия.
Я встала на цыпочки, потянулась к нему, провела языком по его нижней губе, а потом поцеловала. Сама. Впервые. Мне показалось, что от этого сердце стало в два раза больше, и теперь настойчиво пыталось проломить ребра.
Хочу большего. Руками обвила крепкую шею, и прильнула к нему всем телом, потерлась как кошка, давая добро на все, что он захочет со мной сделать.
Егор обхватил мою талию и резко дернул к себе, прижимая еще ближе, жадно впился в губы, не встречая с моей стороны никакого сопротивления.
У меня тут же предательски задрожали ноги и все тело стало ватным, будто растеклось, не в силах противостоять тому урагану, что разгорался, между нами. Магницкий, как всегда, словно танк. Я даже опомниться не успела, как он буквально втащил меня в квартиру, ногой захлопнув за нами дверь. Весь подъезд наверняка вздрогнул от грохота. Но когда его волновали чужие неудобства?
Он целовал мою шею, иногда больно прикусывая кожу, настырно, требовательно, даже как-то зло мял ягодицы, а я в его руках еле дышала, выгибаясь навстречу.
Меня бесила наша сырая одежда, сковывающая движения, мешающая добраться до вожделенного тела, не дающая притронуться к горячей коже.
С трудом смогла стянуть с него футболку. Я отбросила ее в сторону и начала жадно водить ладонями по рельефной груди, спине, с диким удовольствием замечая, как реагирует Егор на мои прикосновения. Мурашки бежали не только у меня!
Он стал совсем нетерпеливым.
Раздался треск и жалкие тряпки упали к моим ногам. Бедный мой наряд! Как я объясню маме, что произошло с новым платьем???"
"Впрочем, эта тревожная мысль мигом утекла из головы, стоило только Егору дернуть вниз чашечку лифчика и припасть губами к соску. Невыносимо. Горячо. Рассыпаясь икрами по коже.
— Егор, — пропищала, пытаясь его хоть как-то притормозить.
Он вскинул взгляд, мутный, хмельной, бешеный.
