Что же ты со мной делаешь, Егор?
— Пока, — едва слышно обронила я и заскочила в квартиру, едва не споткнувшись о порог.
Дверь закрыла, привалилась спиной и зажмурилась, бесшумно завизжав в кулак.
Все Даша, хватит! Приди в себя! Не хватало еще перед родителями в таком виде предстать!
Только в квартире было подозрительно темно. И тихо. А на кухонном столе обнаружилась записка.
«Дашунь, мы не смогли до тебя дозвониться. Уехали на дачу. Не скучай. Родители»
В животе перевернулась и разбилась чаша с раскалённой лавой.
Уехали, дома никого нет. Я одна.
А могло бы быть иначе. Не будь я такой трусихой.
Я подошла к окну и аккуратно выглянула из-за занавески. У подъезда все еще стояла синяя машина, но ее хозяина не было видно. Он все еще в подъезде?
Я покралась к двери и приникла к глазку.
Магницкий действительно никуда не ушел. Стоял, уперевшись руками в стену и опустив голову. Мне казалось, что я слышу его дыхание, дикий бой сильного сердца.
Как же надоело бегать от него, отрицая собственные чувства и желания.
— Почему ты не уходишь? Уходи, — шептала я как безумная, с каждым мигом теряя остатки самообладания.
Егор продолжал стоять, неподвижно, словно каменное изваяние, а я смотрела на него сквозь крошечное отверстие и не могла оторвать взгляд.
…Не потяну. Сил не хватит. Но, черт подери, как же хочется махнуть на все рукой и просто попробовать.
Вдруг…вдруг получится. Хоть что-то.
Ведь это так просто. Протянуть руку, сделать шаг навстречу, отпустить нас обоих на волю. И будь что будет.
Сердце уже не справлялось, ломота во всем теле становилась невыносимой.
С каждым мигом я все яснее понимала, что не хочу его отпускать. Он мне нужен. Здесь, сейчас.
Я, конечно, об этом пожалею. Конечно, потом будет плохо. Я в этом уверена почти наверняка, но противиться больше не могу. Не хочу.
Словно в тумане я открыла дверь и в нерешительности замерла на пороге.
— Егор, — тихо позвала его.
Магницкий медленно повернул голову и через плечо посмотрел на меня. Молча, выжидающе, прожигая взглядом насквозь.
— Я соврала, — шепот едва срывался с непослушных губ.
— В чем? — глухо спросил он, все так же упираясь на стену.
— Нет никакого правила десяти свиданий. Я просто боюсь обжечься.
Магницкий выпрямился, непонятным взглядом скользнул по мне с головы до ног и обратно.
— Ты можешь обещать мне, что …
Я не знала, какое обещание с него стребовать и просто умоляюще смотрела, надеясь, что он все поймет сам.
— Нет, Даш. Не могу, — сделал шаг ко мне, потом еще один.
