Я уже собрался вечером ехать к ней и орать под окнами.
Ее, конечно, тоже можно понять. Живешь себе, радуешься и — хоп! — у парня побочный ребенок нарисовался. Приключение не для слабонервных. Но зачем прятаться? Поговорить надо нормально. Обсудить все. Как взрослые люди.
В общем, решено — поеду к ней вечером, наведу шухер в их тихом дворе.
Только и этот план пошел псу под хвост. Потому что на горизонте снова нарисовались родители с очередным ультиматумом: явиться пред их ясны очи, или я им больше не сын.
Задолбали.
Ладно, хоть Рыжова перестала названивать. Каждый ее вызов — как ржавым серпом по яйцам. Какое, на хрен, жениться, если я даже голос ее слышать не могу?
В девять вечера до невозможности затраханный работой я поехал домой. Заскочить в душ, переодеться, заодно послушать очередное причитание родителей. Потом к Никитиной. Выколупывать ее из той раковины, в которой она спряталась.
— Сядь, — приказал отец, указывая на кресло напротив стола.
Наша добрая семейная встреча проходила сегодня в его рабочем кабинете.
Батя сидел, широко упираясь локтями на столешницу, а бледная мать стояла у него за спиной и нервно теребила платочек.
— Спасибо. Постою.
— Сядь, я сказал, — он хлопнул ладонью по столу.
Мама испуганно вздрогнула и уронила платочек на пол, а на глазах заблестели слезы.
Пришлось подчиниться. Вскинул усталый взгляд к потолку, тяжко вздохнул и плюхнулся на кресло.
— Ну сел. Что дальше?
— Не паясничай.
— Как скажешь, — равнодушно пожал плечами.
— С тобой иногда неприятно разговаривать, — жестко сказал отец, следя за моими движениями, — ты как дикий."
"— Так, может, я пойду? Не буду раздражать вас своим присутствием…
— Сидеть! У нас разговор серьезный.
— Опять по поводу Рыжовой? Вам не надоело? Я рассказывал, как все было. Она сама залезла на меня в клубе, как последняя подстилка.
— Егор! — ужаснулась мама. — Как ты можешь? Она же девушка!
— Угу. Девочка-целочка, — проворчал себе под нос, за что словил еще один яростный взгляд папаши.
— Я вообще не понимаю, почему инициатива исходила от нее, а виноватым хотят все сделать меня? Я, между прочим, о контрацепции думал, в отличие от нее.
— Хреново думал, раз она забеременела.
— Так, может, все-таки не от меня? — сказал уныло, прекрасно осознавая, что чудес не бывает. — Мало ли кому она еще давала.
— Все. С меня хватит, — прорычал отец, — ты ведешь себя как недостойный утырок, отбивающийся от ответственности.
