Я была уверена, что он скажет «домой», но вместо этого Магницкий будничным тоном заявил:
— В самый темный закоулок парка.
— Зачем?
— Наверстывать упущенное.
— Что? Нет! Егор! Я просто пошутила. Случайно ляпнула, не подумавши. Не надо никаких темных закоулков! — взмолилась я, тут же покрывшись колючими мурашками. Он ведь может! Запросто!
— Поздно, Дашенька, поздно, — сказал Магницкий зловещим тоном истинного маньяка, — я и так сегодня слишком долго вел себя как хороший мальчик. Пора уже выпускать на волю своих демонов.
Как считаешь?"
"О да… Та ненормальная часть меня, которая напрочь отказывалась смущаться и краснеть с таким диким энтузиазмом восприняла это предложение, что даже дыхание сбилось. Я до одури хотела и Егора, и всех его демонов вместе взятых.
Машина притормозила на какой-то узкой дорожке, возле неисправного фонаря. Вперед и назад по тридцать метров сумрака, а в самом сердце темноты — мы. Магницкий, не торопясь, заглушил двигатель и развернулся ко мне.
— Приехали, — просто сказал он.
— Ку-куда? — я ошалело смотрела по окнам.
Ни души. Тишина полнейшая.
— В тайное место, — усмехнулся парень, — здесь нам никто не помешает. Наверное. Может быть. Но не уверен.
— Егор!
— Что, Дашунь? — нахал, не обращая внимание на мое возмущение, отстегнул мой ремень безопасности и начал бессовестно стягивать с меня футболку.
— Так нельзя.
— Ты права. Нельзя. Ни в коем случае. — согласился, но футболку в покое не оставил. Я кое-как прижала ее к себе, пытаясь остановить это безобразие. Магницкий изумленно вскинулся, глядя в окно за моей спиной, — Это еще кто?
Я испуганно обернулась.
За окном никого. Все тот же мрак и тишина.
— Кто там был? — спросила дрожащим голосом.
— Иван Фёдорович Крузенштерн, — бодро сообщил Егор и, воспользовавшись замешательством, рывком стащил с меня футболку.
— Егор!
— Внимательно тебя слушаю, — в глазах огни веселые пляшут и ни грамма раскаяния.
— Отдай! — потянулась за футболкой, но он закинул ее на заднее сиденье, прямо на нос розовому медведю.
— Да, пожалуйста.
— Не смешно, — заворчала я и потянулась за тряпкой. Руки от волнения ходили ходуном, и я с трудом соображала, что происходит.
— Я и не смеюсь, — Магницкий перехватил мою руку и потянул к себе. Его горячие губы накрыли мои, и в тот же миг я потеряла последние капли здравого смысла, а остатки моей псевдо-стеснительности растворились как дым.
Сама потянулась к нему, руками зарылась в полосы, потом скользнула по плечам и начала стаскивать с него одежду.
