— Кто выбирал, — самодовольно хмыкнул нахал, — я толк в развлечениях знаю.
И не поспоришь.
Мы вышли из батутного центра довольные, запыхавшиеся, растрепанные. Я блаженно улыбалась, а Егор в десятый раз сбросил чей-то звонок.
— Кто тебе все названивает? — удивилась я.
— Ай, — отмахнулся он, — не обращай внимания. Ничего важного. Просто назойливые звонки ненужного человека. Поехали, перекусим где-нибудь.
— С удовольствием.
Вечер продолжался.
Напрасно я переживала, что Егор не таскает мне цветы, да конфеты пачками.
Это просто было не в его стиле."
"В его стиле — это после бешеных прыжков на батуте утащить девушку в ночной парк, кататься до тошноты на колесе обозрения, бессовестно хватая ее за коленки, а едва спустившись на землю, зависнуть в тире. Рука у Магницкого была твёрдая, а глаз меткий. Поэтому он выбил десять из десяти движущихся мишеней в виде попки корги и забрал главный приз — огромного розового медведя, почти с меня ростом, и сахарную вату.
Медведя он тожественно вручил мне, а вот вату зажал.
— Егор! Не жадничай! — вопила я, прыгая вокруг него, как мартышка, и пытаясь урвать сладенького.
Он смеялся, уворачивался, дразнил то, подпуская ближе, то в мгновение ока оказываясь вне зоны досягаемости. Я хохотала как ненормальная, бегала за ним и была как-то непростительно счастлива.
А розовый медведь, которого мы усадили на лавку, с укоризной смотрел на нас.
Около полуночи у меня зазвонил телефон.
— Это кто это по тебе, на ночь глядя, соскучился? — подозрительно прищурившись, поинтересовался Егор, — тайный поклонник?
— Если бы, — усмехнулась я, — Рыжова.
— А этой-то что надо? — удивился он.
— Понятия не имею. Сама в шоке, — я пожала плечами и ответила на звонок, — привет, Ален.
— Ты где? — не поздоровавшись, сразу в лоб спросила она.
Я растерялась. На моей памяти еще такого не было, чтобы Рыжова звонила мне ночью и интересовалась, чем я занимаюсь.
«Не к добру» — пролетела в голове шальная мысль. Я посмотрела на Егора, по-дружески приобнявшего медведя и доедавшего сахарную вату, и неожиданно для самой себя произнесла:
— С девчонками гуляю.
А что? Хочешь присоединиться?
— Что за девчонки?
— Что за допрос? — мрачно осведомилась я. Поведение Рыжовой с каждым мигом вызывало все больше вопросов.
— Просто спрашиваю, — как-то нервно ответила подруга. В ее голосе не было привычной сдержанности, отстраненности, прохладной снисходительности.
— Все в порядке?
— Да! — прозвучало резко, отрывисто и даже как-то истерично.
