Это была благодарность, не только за то, что спас меня, но и за то, что был рядом со мной и Гвен. Спасибо, Кинг.
Он ворчит, когда напряжение, которое он носил на своих плечах как значок, медленно исчезает, и он садится на кровать, безоговорочно притягивая меня к себе на колени.
Я сижу лицом к нему, а он обхватывает меня обеими руками за талию с такой силой, что кажется, он никогда не отпустит меня.
— Тебе придется сделать гораздо больше, чем поцеловать меня в благодарность, дорогая.
— Например?
— Снятие запрета на нелегальную жизнь, например.
Как только ты восстановишься, я собираюсь впиться зубами в твою шею, пока буду трахать твою киску, а потом и задницу.
Я колеблюсь, переводя взгляд в сторону.
Он берет двумя пальцами мой подбородок и возвращает мое внимание к себе.
— В чем дело?
— Ничего.
— К черту, Аспен. Ты начала этот запрет по какой-то причине, и если не расскажешь мне, я не смогу это разгадать. Я умён, но не читаю мысли.
— Я просто… не хочу, чтобы секс был нашей единственной связью. Если я тебе нужна именно для этого, однажды ты выкинешь меня из своей системы или, возможно, тебе надоест моя борьба, и ты найдешь кого-то, кто преклонит колени перед твоей волей, и все будет кончено.
"
"— Ты, блядь, серьезно? — он прижимает меня к своей груди, его пальцы впиваются в мой затылок, и говорит так близко к моему рту, что я чувствую каждое слово, а не слышу его. — У меня была связь с тобой еще до секса. Да, мне нравится твоя покорность моему господству и то, как ты тайно наслаждаешься тем, как я помечаю твою кожу, и секс играет определенную роль в том, что у нас есть, но это не все, чем мы являемся.
Ты прогоняешь мою тьму и понимаешь меня на таком уровне, на котором не понимает никто другой. Ты никогда не уклонялась от моей черствости. Если уж на то пошло, ты стояла прямо на пути ее разрушения, бросая мне вызов и требуя большего. Ты не только моя пара и женщина, подарившая мне Гвен, но ты также делаешь меня лучшим мужчиной, дорогая.
— Ты тоже делаешь меня лучшей женщиной, Кинг, — шепчу я эмоциональным голосом, который обычно не позволяю себе произносить.
— Я хотела тебя с четырнадцати лет и думаю, что с тех пор я никогда не переставала желать тебя. Ты единственный мужчина, который видит внутри и старую, и новую Аспен. Ты заставляешь меня принимать мои слабости и шрамы, потому что они тоже являются формой силы.
— Так и должно быть. Они так же прекрасны, как и ты.
— Так ты больше не ненавидишь меня? — спрашиваю я с жалкой надеждой.
