Кроме того, я не могла рисковать тем, что Гвен пострадает в процессе.
К тому времени, как я поднялась на верхний этаж, я пыхтела как собака. Мой пиджак и волосы прилипли к шее от пота, а ноги кричат от боли.
Однако все неудобства исчезают, когда я мельком вижу Гвен, привязанную к катящемуся креслу, которое находится в нескольких сантиметрах от края. То есть до края полуразрушенного балкона без перил, с которого ее могут столкнуть на неизбежную гибель.
Вокруг ее рта, почти доходя до ушей, налеплен скотч.
Полуденный свет отбрасывает призрачный ореол на ее силуэт в желто-оранжевых тонах. Ее волосы растрёпаны, а глаза почти выпучены, когда она разглядывает темные углы здания и строительный мусор, валяющийся на земле.
Когда она видит меня, влага собирается на ее веках, и на ее лице появляется такое облегчение, какого я никогда не видела.
— Гвен… не волнуйся. Я здесь."
"Я бегу к ней.
Мои ноги резко останавливаются, когда из-за угла появляется тень и останавливается рядом с креслом Гвен.
Прошло двадцать пять лет с тех пор, как я видела его в последний раз, и эти годы не прошли для него даром.
У Бруно Локателли злобный взгляд, суженные карие глаза и острый нос. По левой щеке до тонких губ проходит порез, оставшийся после покушения.
Его волосы, которые раньше были черными, теперь почти полностью стали седыми. Он всегда был крупным, но сейчас он переполнен мускулами и жиром.
Единственное, что он передал мне, это свой рост и крепкую костную структуру. В остальном я всегда была похожа на недетскую версию мамы.
— Привет, мой красный георгин.
В его словах с легким акцентом нет ни усмешки, ни насмешки, ни почти никакой обиды.
Я заподозрила, что мой отец ненормальный, после того как увидела, как он убил соседскую собаку за то, что она слишком сильно шумела, а затем он пригрозил убить сына соседа, когда тот пришел спросить о его собаке. Позже я поняла, что он был определенно из антисоциального спектра и использовал жизнь мафии, утоляя свою жажду контроля, крови и манипуляций.
Поэтому тот факт, что я помешала его планам, был ему неприятен.
Очень неприятен.
— Чего ты хочешь? — спрашиваю я нейтральным голосом, который не выдает ни моих содрогающихся внутренностей, ни того, как сердце едва не выплескивается на землю.
Я всегда думала, что буду конфликтовать с отцом. Что рано или поздно он найдет меня. И я была готова к этому всю свою жизнь — включая те времена, когда я пыталась возвыситься над ним.
