Вчера папа отвел меня на могилу, которую ты посещала каждый год, думая, что это я, и рассказал, что ты подвергалась жестокому обращению, голодала и была избита до полусмерти, но все равно старалась изо всех сил защитить меня. Он сказал, что потеря меня определила, кем ты стала как личность, и если я не могу понять твои обстоятельства, значит, я не заслуживаю тебя как мать.
Мои губы дрожат. Кингсли сказал ей это? Он… защищал меня перед ней?
Во что он сейчас играет? Это еще одна тактика заставить меня доверять ему, чтобы он мог вырвать мир из-под моих ног?
— Ты в любом случае заслуживаешь меня, Гвен.
— Нет, он прав. — ее разноцветные глаза встречаются с моими с блеском в них. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это. Я не знала, что твоя жизнь была настолько тяжелой.
— Я… выжила.
— Это не значит, что было не тяжело. Я уже взрослая, так что тебе больше не нужно меня защищать. Я и сама прекрасно справлюсь и даже смогу защитить тебя, папу и Нейта, если понадобится.
Мои пальцы дрожали на посуде, и я не могла их контролировать, даже если бы захотела.
Боже. Что я сделала, чтобы заслужить такую дочь, как она? Неудивительно, что Кингсли называет ее ангелом. Она самая чистая душа на свете.
Она заставляет меня есть каждое блюдо, повторяя поведение своего отца, и я делаю это не потому, что мне нравится еда, а потому, что она рядом.
Мы втроем говорим о фирме и о ее подачи заявления в юридическую школу. Мы с Нейтом даем ей советы по выбору, опираясь на свой опыт.
И посреди мирной, семейной атмосферы мне не хочется, чтобы Кингсли был здесь и присоединился к разговору.
Он делает свое присутствие более значительным, чем жизнь, своим отсутствием.
В этот момент я не знаю, смогу ли я когда-нибудь вывести его из своего организма, вместо того чтобы позволить ему гнить внутри.
После ужина Нейт отправляется на поиски настольных игр, а Гвен показывает мне дом.
— Красивое место, — говорю я ей, когда мы доходим до небольшой гостиной с видом на подсвеченный бассейн.
Она смотрит на меня, на ее губах играет лукавая улыбка.
— Не красивее, чем папин дом.
— У них разные атрибуты, я думаю.
Она пристально смотрит на меня, слегка сузив глаза.
— Что?
Я делаю глоток из маленькой бутылочки воды, которую ношу с собой.
— Ты любишь моего отца?
Я давлюсь водой во второй раз за сегодняшний вечер.
— Ч-что? Нет…
Она нахмуривает брови, будто ответ разочаровывает.
— Знаю, я говорила, что он иногда бывает злым, но он самый лучший отец на свете.
