— Я нашел свою мать плавающей в собственной крови со слезами на глазах и проклятой зажигалкой моего отца между пальцами, когда мне было тринадцать чертовых лет. Поэтому я ни при каких гребаных обстоятельствах не позволю женщине, устроившей эту сцену, уйти от наказания.
— Ты делаешь это не для нее, ты делаешь это для себя. — она хватает меня за галстук, трясет и одновременно притягивает к себе. — Разве ты не видишь, как это лишает тебя человечности? Как это мучает тебя? Даже Гвен знает, что в дни Сьюзен нужно держаться от тебя подальше, потому что ты больше похож на незнакомца, чем на ее отца.
Хочешь быть таким до конца своих дней?
— Ты закончила?
— Нет. — она поднимает подбородок, несмотря на собравшиеся слезы. — Ты не избавишься от меня так просто.
Эта чертова женщина.
Я высвобождаюсь из ее объятий, или, скорее, заставляю ее отпустить меня, иду на кухню и наливаю себе стакан воды.
Моим первым выбором было бы виски, но выставлять его на всеобщее обозрение перед закрытым алкоголиком — не больше, чем давать пистолет дураку.
Аспен следует за мной и безоговорочно встает между мной и стойкой, заставляя посмотреть на нее.
На эти чертовы глаза, которые преследовали меня дольше всего.
— Ты можешь бежать, но от меня тебе не спрятаться, Кинг.
Мой член дергается в брюках от того, как она меня так называет. К черту этого мудака и то, как легко он возбуждается от нее.
— Ты удивительно прилипчивая, — говорю я с неприкрытым укором.
— И все же, ты все еще заинтересован.
— Быть может, я передумал.
— Быть может, ты лгун.
Дикий огонь скрывает ее черты, когда она осторожно встает на колени с изяществом ангела.
Ангела, которого я превращаю в своего дьявола, сделанного на заказ.
Все мои планы и мысли покидают здание, когда она расстегивает мои брюки и достаёт член. Предатель, который, очевидно, любит ее больше, чем меня, встает в ее руках во всей своей красе.
— Видишь? — она лукаво улыбается мне, медленно двигая руками по мне. — Твой член тоже считает тебя лжецом.
— Он физический.
Его мнение не имеет значения. — другой рукой она гладит мои яйца, а ее маленький ротик обхватывает головку, высасывая сперму. — Блядь, дорогая. Твои губы созданы для меня. Теперь будь хорошей девочкой, открой ротик и возьми меня, как хорошая маленькая шлюшка.
Она берет меня — или столько, сколько может вместить — до самого конца и сосет с решимостью дьяволицы.
Иисус, блядь, Христос.
Эта женщина заставит меня кончить, как подростка во время его первой мастурбации.
