— Зачем мне звать тебя на помощь?
— Тот факт, что я спас твою задницу в последние пару раз. Каким ты хочешь, чтобы было это слово?
— Не знаю… Ницше.
— Да пошел этот мудак.
Я улыбаюсь.
— Что есть. Смирись с этим.
Он сужает глаза.
— Тебе также нужны телохранители или люди Николо.
— Я поговорю с Матео. Он мне больше нравится.
Мускул сжимается в его челюсти, когда он молча смотрит на меня.
— Разве он не женат на твоей подруге?
— Еще одна причина, по которой я доверяю ему больше, чем этому змею Николо.
— Ты доверяешь ему настолько, что, видимо, ходишь с ним на двойные свидания.
— И что это для тебя? — мой голос приобретает режущий, ядовитый оттенок, когда воспоминания сегодняшнего вечера нахлынули с горечью таблетки и смертоносностью пистолета. — Я могу выбирать свидания, ужины или оргии, а ты не имеешь на это ни малейшего права.
Его выражение лица опускается, а глаза темнеют со злобой океана посреди зимы. Когда его рука тянется ко мне, я не уверена, задушит ли он меня до смерти или использует для этого подушку.
Но я не жду этого, а вместо этого отбиваю ее.
— Не прикасайся ко мне той же рукой, которая была на другой женщине.
Темная ухмылка перекашивает его губы.
— Твоя ревность мила.
— Это не ревность. А самоуважение.
— Чушь. Ты устроила там эмоциональное представление века и даже пустила слезу. Так как насчет того, чтобы признать, что эта открытая договоренность не для тебя.
— Иди на хрен, Кингсли.
— Я откажусь от этого предложения. Вместо этого ты можешь увидеть, как я трахаю эту девушку в следующий раз в шикарном качестве.
Я чувствую, как жар поднимается от моей груди к шее и ушам, и я отказываюсь уступить вулкану.
Я отказываюсь позволить ему победить.
— Тогда ты будешь приглашен на место в первом ряду во время моего следующего перепихона.
В одну секунду я сижу, в другую лежу на спине. Пальцы Кингсли обхватывают мое горло, сжимая по бокам, пока все, на чем я могу сосредоточиться, это на его весе на мне. Он может раздавить меня за минуту — нет, секунды было бы достаточно.
И самое ужасное, что моя сердцевина пульсирует от желания.
Что, черт возьми, со мной не так? Он душит меня, а я пульсирую?
— Другой мужчина прикоснется к тебе только в том случае, если у него есть гребаное желание умереть. Так что если ты не хочешь, чтобы на твоей совести была смерть какого-нибудь ублюдка из чистой злобы, тогда вперёд, спровоцируй эту мою беззаконную сторону, дорогая. Я, блядь, бросаю вызов.
— Ты сделал это первым.
