— Всё только болтал «раньше род Ракитиных был великим», «раньше у нас земли были»… А на деле? Сидел в канцелярии, спины не разгибая, перед всяким чиновником выше рангом лебезил. Тьфу! И это разве боярин⁈
Мне вспомнилось давнее прошлое — другая жизнь, другой мир. Я тоже когда-то был молодым наследником ярла, не принимающим правил и рамок, стремящимся проложить свой собственный путь.
— Понимаю, — тихо произнёс я, разламывая ржаной хлеб. — В молодости всем кажется, что родители слишком осторожны и нерешительны.
Но… потом понимаешь, что истинное мастерство правителя не в том, чтобы бросаться в бой, а в умении сохранять жизни людей для будущих сражений.
Ракитин ухмыльнулся, похлопывая себя по шрамам на плече.
— Может и так, Прохор Игнатьевич, — согласился он неожиданно. — Да только драку не всегда можно отложить. Когда Бздыхи на Иванищи пришли в прошлом году, размышлять было некогда. Двадцать восемь тварей и Стрига! С такими не договоришься.
Я с уважением посмотрел на молодого воеводу. Стрига — это серьёзно.
— Как справились? — спросил я, подливая ему настойки.
— Знавал я одного владимирского Стрельца, научил, как ловушки на них ставить, да как драться, чтоб тебя враз не положили. Четырёх так взяли, прямо на частоколе. — Его глаза загорелись, когда он начал рассказ. — Стрига его всё же проломила, и Трухляки ломанулись в центр посёлка, туда, где амбар стоит. Там мы их с трёх сторон обложили, ружьями покрошили. Но вот Стрига… — он замолчал, и рука его непроизвольно коснулась длинного шрама, пересекавшего ключицу.
— Попила твоей кровушки? — понимающе хмыкнул я.
— Было дело, — кивнул Ракитин с мрачной гордостью. — Но я ей потом все четыре лапы оттяпал, ядрёна вошь! Правда, ногу чуть не потерял, долго хромал. Бабка Евдокия отварами выхаживала…
Я с интересом слушал, как он расписывал подробности боя, оценивая тактику. Не так уж и плох был Ракитин как командир — использовал ландшафт и ловушки, численное преимущество и перекрёстный огонь, прикрывал слабые точки.
Просто ему не хватало системы, обучения, опыта масштабных операций. Эту мысль я отложил в памяти.
— А как ты к Гону готовишься? — поинтересовался я, подкладывая на тарелку собеседника ломоть копчёной грудинки, наполнившей воздух дымным ароматом. — Вижу, ребята у тебя боевые, но, честно говоря, вооружение…
Ракитин нахмурился и отвёл глаза. Его плечи напряглись, словно он приготовился защищаться.
— Как можем, — буркнул он. — Что есть, с тем и воюем.
