— Что ж, — сказал я наконец, поднимаясь с табурета, — благодарю за честные ответы. Федот, дай им воды и еды. Никаких издевательств. Это недоразумение требует более серьёзного обсуждения.
После допроса пленников я вернулся в свой дом и, наконец, получил долгожданный звонок.
— Родион, — произнёс я в трубку, — что у тебя?
— Здравствуйте, господин воевода, — раздался хрипловатый голос моего начальника разведки. — По вашему приказу собрал информацию о Ракитине. Ядрёна-матрёна, воробьи с двух ближних княжеств прочирикали кой-чего любопытного.
В трубке послышался шорох бумаг, прежде чем собеседник продолжил:
— Руслан Варламович Ракитин, двадцать четыре года, из обедневшего боярского рода Владимирского княжества. Отец — мелкий чиновник в канцелярии князя, мать из разорившихся дворян.
— Что о нём известно в Пограничье? — поинтересовался я, опускаясь в кресло."
"— Мозги набекрень и глаза в кучу, но парнишка не без талантов, — ответил Коршунов. — В Пограничье третий год. Правит Иванищами, в прошлом году подмял под себя ещё три деревни: Панфилово, Гаврино и Неклюдово.
Сила — порядка пятидесяти бойцов, из которых магов… — в трубке снова зашуршала бумага, — только двое, да и те слабенькие, ранга Ученик.
— А по характеру? — спросил я, делая пометки на листе бумаги.
— По характеру — петух боевой. Готов любого на штык насадить и на солнце высушить за обиду. Но сам в первых рядах прёт, за спинами не прячется. Был случай — Бездушные на Иванищи напали, так он с саблей наголо впереди всех кинулся. С тех пор местные за ним в огонь и воду, — доложил Родион.
— Добычу делит справедливо, но дальше своего носа не видит, как восемнадцатилетний юнец поступает — сперва бросается в бой, потом думает.
Я побарабанил пальцами по столу, обдумывая полученную информацию.
— Как оцениваешь его как возможного противника?
— У этой колоды две стороны, господин воевода, — ответил Коршунов, и я почти увидел, как он там, в Сергиевом Посаде, постукивает костяшками пальцев по своей неизменной трости. — Боец хороший, но стратег никакой.
В честном бою один на один, может, и представлял бы опасность, не вам, конечно, но против нашей крепости и наших сил не пляшет.
Я услышал, как он сделал паузу, прежде чем продолжить:
— Опасен тем, что непредсказуем. Может на рожон полезть, хоть и шансов нет. Такие в проигрыше самые опасные — терять нечего.
— Что ещё? — спросил я, делая ещё одну заметку.
— Связей при дворе Владимирском не имеет, козырей в рукаве не прячет, — продолжил Коршунов.
