На том конце провода повисла пауза. Я представил, как Стремянников снимает очки и протирает их — его привычный жест в моменты глубокой задумчивости.
— Пятьдесят семь тысяч? — переспросил он. — Это… весьма существенная сумма, Прохор Игнатьевич.
— Знаю. Планирую заехать в банк, попробовать взять кредит. Но решил сначала посоветоваться с умным человеком, — я усмехнулся, хотя юрист не мог этого видеть. — Как говорится, лучше предотвратить проблему, чем потом её решать.
— Благодарю за доверие, но боюсь, мои советы вас не обрадуют.
Сумма действительно колоссальная, и шансы получить такой кредит… — он помолчал, подбирая слова. — Скажем так, они невелики. Особенно для воеводы из Пограничья, даже столь известного, как вы. Банкиры — люди осторожные, а ваш род хоть и древний, но не входит в число богатейших.
Я молча кивнул, хотя это было бессмысленно. Всё это я и сам прекрасно понимал.
— Впрочем, попытка не пытка, — продолжил Стремянников уже более оживлённо. — Могу дать вам контакты моего племянника. Парень исключительно умный и грамотный, работает в московском филиале ИКБ.
Я сейчас же ему позвоню, предупрежу о вашем визите. Уверен, он сделает всё возможное — примет сегодня же и внимательно выслушает, а не отмахнётся, как от назойливой мухи.
— Буду вам очень признателен, Пётр Павлович.
— Не за что. Его зовут Артём Николаевич Стремянников, он начальник отдела по работе со знатными клиентами. Сейчас отправлю вам его прямой номер сообщением. И ещё раз — не питайте больших надежд, но попробовать стоит.
— Спасибо за откровенность и за помощь.
Попрощавшись, я убрал магофон и обратился к водителю:
— Степан, разворачивайся. Едем в московский филиал ИКБ.
— Слушаюсь, — Безбородко ловко развернул массивный внедорожник, едва не задев припаркованный на обочине двухместный автомобиль ярко-жёлтого цвета с обтекаемым корпусом.
Я прильнул к окну, разглядывая проносящиеся мимо улицы Московского Бастиона. После провинциального Сергиева Посада и тем более Угрюма местная архитектура казалась чем-то из другого мира.
Стеклянные фасады небоскрёбов отражали солнце, превращаясь в гигантские золотые монолиты. По эстакадам на разных уровнях неслись автомобили — от скромных городских малолитражек до мощных внедорожников.
На перекрёстке мы остановились у светофора рядом с трамваем новейшей модели — обтекаемый серебристый вагон больше напоминал форель, чем общественный транспорт. Пассажиры внутри уткнулись в свои магофоны и скрижали, никто не смотрел в окна.
