А Древние… — голос разведчика стал совсем тихим. — Тот маг видел, как Древний Бездушный начал трансформацию в Лорда прямо во время боя. Не завершил, слава богу, но начал.
Я представил, что произойдёт, если несколько десятков Стриг одновременно начнут превращаться в Древних под стенами Угрюма и ощутил, как на руках дыбом встают волоски.
— Но это ещё не всё, — Родион откашлялся. — Маг рассказал кое-что, чего я не встречал ни в одном официальном отчёте. Для Бездушных маги — это как… как деликатес. Они чувствуют магическую энергию на огромном расстоянии и идут на неё, как акулы на кровь.
Чем больше магов в одном месте, тем сильнее притяжение.
Я замер, осознавая масштаб проблемы. В Угрюме сейчас находилось больше двух десятков магов разной силы — невиданная концентрация для Пограничья. Обычно в деревнях живёт от силы один-два мага, да и то слабых. А тут целая магическая община.
— То есть ты хочешь сказать, что мы станем маяком для всех тварей в округе? — мой голос звучал спокойно, но внутри всё напряглось.
— Именно так, воевода.
Тот маг говорит, что их экспедиция привлекла Бездушных именно из-за концентрации магической энергии. Двенадцать обученных магов в одном месте — твари шли на них со всей округи, игнорируя ближайшие деревни. В этом тумане сам чёрт ногу сломит, но одно ясно — мы у них на прицеле.
Я прошёлся по двору, обдумывая услышанное. С одной стороны, это объясняло, почему некоторые поселения Гон обходил стороной — там просто не было ни магов, ни одарённых, чей дар ещё не раскрылся. С другой — ставило Угрюм в крайне уязвимое положение.
— Родион, мне нужно поговорить с этим магом лично. Отправь его в Угрюм с ближайшим конвоем.
— Есть одна проблема, воевода, — в голосе Коршунова появились неловкие нотки. — Этот мужик… как бы это сказать… Он слегка опустился после всего пережитого. Пьёт больше, чем следует. Снимает комнату в самом дешёвом доходном доме, перебивается случайными заработками. Не совсем на дно пошёл, но близок к этому.
— Выживших из его группы не осталось?
— Никак нет.
Двое других покончили с собой в течение года после Гона. Не справились с воспоминаниями. Этот держится, но… — Родион помолчал. — Мне показалось, воевода, что он ищет смерти. Не активно, но и жить особо не стремится. Возможно, поэтому и согласился ехать в Угрюм, зная о приближении нового Гона.
Я остановился возле колодца, глядя на своё отражение в тёмной воде. Сломленный человек, потерявший волю к жизни — не лучший источник информации. Но другого у нас не было.
