Этот момент был критически важен — нужно было удержать внимание князя на Платонове, не дав ему переключиться на старые обиды. Михаил Фёдорович выпрямился, расправив плечи, и посмотрел прямо в полыхающие огнём глаза правителя."
"— Именно поэтому я и явился к Вам, Ваше Сиятельство, — в его голосе зазвучали нотки уверенности. — Прохор Платонов, будучи формально воеводой, действительно имеет право управлять укреплённым острогом. Согласно законам Содружества, мы обязаны признать его новый статус. И чем скорее мы это сделаем, тем лучше.
Веретинский уставился на него с недоумением и яростью. Его брови сошлись на переносице, образовав глубокую складку. Пламя вокруг его рук заметалось хаотично, отражая смятение в душе князя.
— Лучше? — голос собеседника начался с низкого рычания и закончился оглушительным рёвом. — Лучше для кого? Для него⁈ Ты хочешь, чтобы я наградил этого выскочку за дерзость⁈
От ярости князя по стенам кабинета побежали огненные змейки. Жар стал почти невыносимым — Сабуров чувствовал, как трескаются губы и жжёт глаза.
— Нет, Ваше Сиятельство, — граф позволил себе тонкую улыбку, в его глазах мелькнул опасный блеск. — Лучше для нас. Видите ли, присвоив Угрюмихе статус острога, мы фактически загоним Платонова в ловушку.
Князь нахмурился, огонь в его руках слегка поутих. Он наклонил голову, изучая собеседника с хищным интересом хищника, почуявшего запах крови.
— Объясни, — коротко бросил он.
Граф сделал шаг вперёд, понизив голос до заговорщического шёпота:
— С удовольствием, Ваше Сиятельство.
Несколько минут Аристарх Никифорович слушал своего бывшего церемониймейстера с растущим интересом. По мере того как Михаил Фёдорович излагал свой план, пламя вокруг князя постепенно меняло цвет — от белого к оранжевому, затем к тёмно-красному.
— И что дальше? — князь подался вперёд, его глаза сузились.
— А дальше — Гон Бездушных, Ваше Сиятельство, — Сабуров не мог скрыть удовлетворения от собственной проницательности. — Небольшой острог в Пограничье не выдержит настоящего нашествия. Платонов получит искомое как раз вовремя, чтобы героически погибнуть, защищая свои владения.
А если каким-то чудом выживет, то окажется полностью разорён попытками восстановить всё разрушенное. Да и выковырять его из своей треснувшей скорлупы с помощью армии не будет такой уж сложной задачей…
В глазах князя заплясали язычки пламени, но теперь они выражали не гнев, а нечто более зловещее — хищное предвкушение.
— Интересно, — протянул государь. — Очень интересно, Михаил.
