Добираться до Ильи на метро было долго, гораздо быстрее на такси, но перед тем, как его вызвать, Ваня зарулил в ближайший круглосуточный супермаркет и сгреб с полок все, что попадалось на глаза: пиво, сушеные кальмары, сухарики, чипсы, пакетики с вяленой рыбой, соленые орешки и зачем-то огромную коробку шоколадных конфет.
Через полчаса он стоял перед дверью Ильи. Ключи от его квартиры лежали у Вани в кармане, и можно было бы самостоятельно открыть дверь, но воспитание не позволяло вламываться в чужую квартиру среди ночи без предупреждения.
Оно позволило только открыть входную калитку в жилой комплекс.
Умник не торопился, Ваня нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Заснул он там, что ли?
Нет, не заснул. В костюме не спят, а Илья был одет так, словно только что с какой-нибудь встречи. Рубашка, пиджак, костюмные брюки. Только все помятое.
Вместо приветствия Ваня переступил порог и, показывая взглядом на пакеты в своих руках, деловито поинтересовался:
– Так, думай, куда это сгружать.
– Смотря что там, – ответил умник.
Не выгнал в шею, уже хорошо, поэтому Тобольцев, скидывая кроссовки, рапортовал:
– Пиво, корюшка, сушеные кальмары, еще какая-то хрень.
В глазах Ильи появился едва уловимый проблеск интереса. Он махнул рукой в сторону кухни:
– Тогда, наверное, в холодильник.
– Зачем в холодильник? Нет, пиво можно, но только пару бутылок охладиться, а две я оставлю здесь.
– Знаешь, у меня нет пивных бокалов.
И почему Ваня не удивлен? Рояль есть, картина вон на стене, как из Лувра украденная, – есть, Малер есть, а пивных бокалов нет.
– Кружки есть?
– Есть.
– Ну и отлично, на день рождения подарю тебе пивные бокалы. Как ты без них живешь? Пиво из чего пьешь?
– Я его вообще не пью.
Сначала Тобольцев впал в легкий ступор, потом подумал, что в принципе снова не удивлен. Он прошел с пакетами прямо в гостиную и заявил:
– Значит, пора начинать.
* * *"
"На Ивана, стоящего на пороге его гостиной с пакетами, Илья смотрел как в детстве – на Деда Мороза. В те годы, когда он еще верил в чудеса.
– Ну? Где кружки английского фарфора? – вопросил гость.
И тут внезапно Илье захотелось рассмеяться. Возможно, это нервное. Истерическое даже, хотя в склонности к истерикам он не был замечен даже в младенчестве – если верить рассказам мамы. Но вдруг стало несоизмеримо легче, чем еще пять минут назад.
– И пару тарелок прихвати! И открывалку! – между тем торопил его Ваня.
И Илья пошел на кухню, чувствуя, как замерзшие щеки растягивает улыбка.
