На этот раз Алекс была решительно настроена оставить след в его памяти. Неважно, сколько поцелуев было у него до этого момента и сколько будет после, их поцелуй он должен запомнить обязательно.
Никакой застенчивости! Никаких колебаний! Она собиралась отдать столько же, сколько получала.
Алекс, прильнув, обняла Чейза, закинула ему руки на плечи и кончиками пальцев коснулась затылка. Волосы у него были подстрижены высоко — она провела рукой вдоль края стрижки.
Чейз застонал тихо, умоляюще. В этом стоне явственно слышалось желание.
И беззащитность.
Он обнял и прижал ее к себе. В тонкой ночной рубашке Алекс была словно обнажена. Пальцы ног теперь едва доставали до пола. Кончиком языка он играл с ее языком. Движения были решительными, призывно ритмичными, а она все никак не могла втянуть воздух.
Объятые жаром, их тела казались неразрывными. Не пострадавшей рукой Чейз по-хозяйски собрал в кулак рубашку у нее на спине, скручивая и дергая вверх и вниз.
Он вдруг перестал проявлять инициативу, но все равно подавлял Алекс своей огромностью.
Может, в этом и заключался его умысел. Спрятаться за проявлениями интимности? Привлечь к себе ближе, чтобы держать на расстоянии? Странно… Надо будет тщательно обдумать этот вариант, как только представится возможность. Сейчас его поцелуи мешали любому мыслительному процессу.
Чейз неожиданно поставил девушку на пол. Когда их тела разъединились, первым побуждением Алекс было опустить глаза и сделать шаг назад, но она не двинулась с места и продолжила смотреть на него.
Правда, ей пришлось собрать для этого все свои силы. Ей это всегда удавалось. Если это их приключение не останется в его памяти, она хотя бы будет знать, что сделала для этого все. И в этом будет предмет ее гордости.
Алекс искала на его лице следы одобрения или презрения, однако выражение его было скорее сконфуженным.
Хлопая глазами, Чейз разглядывал ее.
— О господи!
Услышав это его восклицание, она попыталась, но не смогла понять, что оно означает.
Он, наверное, тоже не понимал.
Оторвав руки Алекс от своей шеи, он прикрыл ими ее глаза, потом развернул ее и направил к двери на лестницу.
— Отправляйтесь-ка в постель, мисс Маунтбаттен. Такое больше не повторится.
Такое больше не повторится?
У него-то наверняка повторится. А вот у Александры?..
И все-таки это случилось — они поцеловались. В самом деле поцеловались! Она откликнулась на этот поцелуй каждой частичкой своего тела. И теперь их поцелуй занимал все ее мысли.
