Однако Алекс уже знала, как надо преодолевать это ощущение.
Решив попробовать, она осторожно качнула бедрами навстречу его движению и оттянула их, когда он стал выходить из нее. Тупая боль еще чувствовалась, но было в этом и что-то новое, сладостное. Низкий грудной стон слетел с ее губ.
Чейз внимательно посмотрел на Алекс.
— Все так же больно?
— Нет — Она проделала те же движения бедрами. — Нет, уже не больно. Даже приятно.
— Это радует.
— Да, — выдохнула она, снова начав работать бедрами. — Да!
Алекс потеряла счет времени.
Они двигались медленно, их тела покрылись легкой испариной.
Ей казалось, что она взбирается на крутой склон, шаг за шагом, все выше и выше с каждым движением. Чем ближе она приближалась к пику, тем разреженнее становился воздух. Легким не хватало кислорода. Голова начинала кружиться.
— Чейз…
— Я здесь. — Голос у него слегка дрожал. — Тебе хорошо?
— Очень! Очень хорошо. А тебе?
— Словно умираю от тысячи блаженных ударов кинжалом. Спасибо, что спросила.
Алекс улыбнулась.
Он был таким терпеливым и ласковым с ней. Она покрыла поцелуями его шею и грудь, потом кончиками пальцев провела вниз по руке.
Его рука, лежавшая у нее на ягодице, крепко стиснула ее.
— Ради бога. Александра! Сейчас ты полностью лишишь меня героической сдержанности.
Она подняла на него глаза.
— Может, я на это только и надеюсь.
Прижавшись лбом к ее макушке, он схватил Алекс за бедра, потом вошел в нее резко и глубоко. Она тихо ахнула.
— Да, — наконец удалось ей выдавить.
И вдруг Алекс забеспокоилась: что если Чейз подумает, будто ей опять стало больно? — Только не останавливайся!
На этот счет можно было не беспокоиться. Он размашисто работал бедрами.
Если наслаждение было горным склоном, то Чейз взбирался по нему решительными бросками. Прижимаясь к его плечу. Алекс полностью отдалась этому безудержному ритму.
Он входил в нее раз за разом, мощно, с жаром. Его энергия даже пугала ее. Звуки, которые он издавал, хриплые, отчаянные, казались ей восхитительно возбуждающими.
А когда Чейз приник к ее уху и разразился грязной бранью, Александра вдруг испытала прилив какого-то порочного возбуждения.
Но чем разнузданней он держался, тем в большей безопасности Алекс чувствовала себя. В первый раз в жизни Алекс поняла, что значит быть по-настоящему, полностью защищенной. Неуверенность, которую она несла в себе, оставила ее наконец.
Она вдруг воспарила, стала невесомой, обрела свободу — это был пик блаженства.
