Совсем большой стал, через месяц одиннадцать лет исполнится! Вроде и не круглая дата, но надо мальчонке веселье устроить. Он ведь уже измаялся в ожидании и друзей деревенских пригласил. Не хотела она устраивать праздники, но как сыну откажешь, когда он смотрит прямо в душу своими голубыми глазами?
Да, голубыми, как у нее, вполне человеческими, а не золотыми – отцовскими.
Повозка внезапно дрогнула, вынуждая хозяйку вернуться в реальность, и резко остановилась.
Нериль инстинктивно схватилась за бортик.
Она огляделась, чувствуя, как тревожно сжимается сердце.
Но дорога была по-прежнему пуста, и даже в тени деревьев не наблюдалось никакого движения.
– Наверное, колесо наскочило на камень, – прошептала, желая себя успокоить.
Облегченно выдохнув, дернула вожжи:
– Пошла, милая!
Но кобылка только всхрапнула. Она и не думала трогаться с места.
– Да что с тобой? – нахмурилась Нериль. – Никак собралась здесь ночевать?
Лошадь тихонько заржала, а затем нагнула голову.
– Ладно-ладно, – проворчала женщина, – сейчас посмотрю, что там случилось.
Бросив поводья, она спустилась с козлов, похлопала кобылку по теплому боку и замерла, едва поняла, что именно мешает проехать.
Поперек дороги в тумане лежал человек.
Пчелка была спокойной и послушной скотиной, но изредка проявляла ослиное упрямство. Например, не желала трогаться с места, если под копытами оказывалось что-то живое. В прошлый раз это был ежик, вышедший в сумерках на дорогу. А еще раньше – хромоногий щенок, которого Рей оставил себе и окрестил Громом.
А теперь человек. Мужчина, если судить по его очертаниям и одежде.
– Ма-ам? – из повозки послышался сонный голос Рея.
– Сиди на месте, – отозвалась Нериль севшим голосом. – Не выходи.
Но куда там! Над бортиком тут же показалась заспанная мордаха с взлохмаченной шевелюрой. Сверкающие любопытством глаза уставились на мать.
– Мам, там кто, ежик? Давай мы его себе возьмем?
– Если бы ежик! – проворчала Нериль, склоняясь над незнакомцем.
Тот лежал ничком, повернув голову набок, и не подавал признаков жизни.
Одежда на нем была простой, но нездешней: замшевая куртка и такие же штаны, заправленные в сапоги с высокими голенищами. Криво обрезанные темные волосы закрывали лицо.
– Эй, сударь, – она коснулась его плеча. – Вы живы?
Мужчина даже не шелохнулся.
Нериль опустилась в пыль на колени. Отодвинула воротник и попыталась нащупать пульс.
Пальцы наткнулись на что-то влажное. Она отдернула руку, поднесла к глазам и ощутила, как внутри все обрывается.
