Так долго пыталась понять, за что ты так с нами поступил… Ведь сам боролся за меня, долго ухаживал, любил, а потом просто одним мгновением мы стали друг другу чужие. Скажи, почему мы это допустили?
Тяжело спустя пять лет говорить. Тяжело снова касаться ран, которые уже вроде бы зарубцевались, но стоит тронуть, и будто кровь идёт.
Люди не умеют разговаривать. И я была поражена, что оказывается, мы с Сашей, такие умные, такие осознанные… в момент настоящей боли оказались безмолвными.
Ни он, ни я… Не стали объясняться.
Неужели те десять минут разговора, которых нам тогда так не хватило, действительно так и не случились?
Это только сейчас понимаешь, после сессий с психологом, после долгого самокопания. А тогда единственным руководителем были эмоции.
И у него, и у меня.
— Потому что быть взрослым человеком не означает быть зрелым, Юль, — Саша откидывается на спинку стула, и в его голосе усталость, перемешанная с горечью. — Деньги в нашу семью вошли слишком стремительно. Мы стали забывать об обычных радостях жизни, перестали наслаждаться мелочами.
Я часто потом думал — а могло ли случиться иначе, не будь у нас этих денег? Таких больших денег.
— Не помню, Саша, чтобы финансы были камнем преткновения у нас, — отвечаю я, и в груди поднимается протест.
Я даже не понимаю, куда он клонит, зачем. Но сейчас готова идти за ним по любому пути, если он приведёт меня к освобождению от этих невидимых оков, что так долго держат моё сердце.
— Я никогда не хотел, чтобы ты становилась частью того мира, в который мы с тобой пришли, — он говорит это тихо, но каждое слово будто камень падает между нами.
— Мы оба простые, обычные ребята. Я и представить не мог, что бизнес так взлетит, что придёт с такими ставками. Когда мы зашли в эту большую игру, мы оба не справились. Я каждый раз испытывал дикий стресс, когда вставали на паузу многомиллионные контракты, когда я задолжал людям деньги… И да, тебе не говорил. Потому что не хотел упасть в твоих глазах. Страшно было признаться, что где-то облажался.
А ты со своим фондом…
— Что с фондом не так было? — спрашиваю, и голос мой дрожит, хотя стараюсь держать равновесие.
— Всё с ним было не так! — Саша резко вздёргивает голову. — Ты стала другой. Ты стала перенимать повадки этих избалованных дур, этих светских… блядей. Господи, у них так насрано в жизни было всегда, Юль! А ты начала скатываться туда. А я со своими потерянными контрактами… Жопа!
Саша неожиданно с силой ударяет кулаком по столу.
