Никаких других следов постороннего присутствия ни на участке, ни в доме хозяин не обнаружил, несмотря на двухчасовые лихорадочные поиски. Когда он устал и присел в гостиной отдохнуть, на столе вдруг зазвонил телефон. Скрипучий мужской голос произнес в трубке: «Привет из Лондона», после чего связь прервалась. Баскаков вскочил и заметался по гостиной – было ясно, что шантажистам известно о пребывании его семьи в Лондоне и что они именно на это и намекают. «А вдруг у них свои люди в Лондоне? Вдруг они следят за детьми?» – думал он.
Жуткие мысли бешеным хороводом крутились в голове хозяина дачи. Он убеждал себя: «Нет, надо успокоиться и все обдумать трезво», после чего подошел к антикварному шкафчику, достал оттуда бутылочку коллекционного виски и хрустальный стакан, наполнил стакан до краев и разом опустошил его наполовину. Алкоголь, принятый на пустой желудок, оказал свое благодетельное действие почти мгновенно, – нехорошие мысли из головы улетучились, но на смену им пришла жгучая жажда деятельности.
«Надо ехать, надо собираться», – пробормотал себе под нос хозяин дачи и вскочил с кресла, но тут же со стоном опустился обратно: он вспомнил, что ехать ему некуда, что у него нет телефона шантажистов и что он даже не знает, что им от него нужно. Он схватился за голову и принялся раскачиваться взад-вперед: тупое ожидание для него сейчас было самой изощренной пыткой. В отчаянии он схватился за недопитый стакан. В результате, когда звонок действительно прозвучал, «лицо» уже и лыка не вязало. Звонили, однако, не шантажисты, а председатель подконтрольной ему комиссии.
– Анатолий Иванович, надо бы согласовать дату собрания, – произнес директор. – Предварительно договаривались в августе, а вот конкретно когда? Тут поступило предложение пятнадцатого числа…
– Н-н-нет, – промычал Баскаков. – П-почему? З-зачем?
Председатель знал, что Баскаков любит выпить, но никак не ожидал, что он способен так надираться с утра. Тупое мычание в трубке отбивало у него всякую охоту что-либо объяснять.
«Какая тебе разница, пьянь несчастная? – подумал он раздраженно. – Хотят люди пятнадцатого, ну и ради бога! Нет, надо повыпендриваться…»
Анатолий Иванович произнес упрямо:
– Нет, пятнадцатого рано. Пусть будет двадцать пятого.
Собеседник только тяжело вздохнул – ему предстояло согласовывать новую дату с множеством людей – и покорно сказал:
– Хорошо, я всем сообщу."
"Баскаков, не прощаясь, повесил трубку и вновь потянулся к бутылке, но тут телефон зазвонил снова.
