Блажков сидел молча, внимательно слушая разговор молодежи.
— Тридцать — это изрядно, — констатировал грек. — А стодесятников осталось восемь. Ну, я прибился. Еще трех армян обещает предъявить Тер-Якопянц. Итого дюжина.
— И как собираетесь воевать с такой ордой? — скептически спросил коллежский регистратор.
— Бить по головке, как же еще.
— «Царей» хорошо охраняют, к ним не подобраться.
Азвестопуло хмыкнул:
— Плеве еще лучше охраняли, а что толку? Если кого-то решат убить, никакая охрана не поможет.
Лыкова покоробило, с какой легкостью его помощник помянул всуе покойного Вячеслава Константиновича.
Но ведь прав! Сколько уже сановников отправились в мир иной по приговорам террористов. А тут всего-навсего главари преступного Ростова. Полиция их взять не может, потому что не за что. А вот пуля или нож разбираться не станут.
— Когда грабите ломбард? — сменил тему Блажков.
— И какой именно? — добавил Англиченков.
Грек рассказал и попросил не очень старательно ловить их в день налета.
— Средний Царь совсем озвереет после вашей выходки, — довольно хихикнул Петр.
— Он пивную-то простить не может. На его земле — и вдруг такие кренделя! А если еще ломбард. Да какой: его собственный… Говорят, приказал вас живьем не брать.
Титулярный советник ответил:
— Гашник у него развяжется Азвестопуло поймать. Но нас действительно мало. Поэтому буду признателен за сведения насчет «царей». Имеете там агентуру?
— Близко к головке нет никого. Так, на периферии… Если мы что и узнаём, то обычно уже по факту.
Продвигаем сейчас одного осведа, но он пока в карантине.
Англиченков поймал укоризненный взгляд Лыкова и поторопился добавить:"
"— Нам известен главный притон Прохора Царева. Там его квартира и казарма для охраны.
— Вот это, как сейчас говорят в столице, информация. Где притон?
— В Нахаловке на Седьмой улице есть фабрика синьки. Формальный хозяин — некто Липявкин. А настоящий — Прохор.
Грек кивнул, запоминая.
— Ну, пора по домам, — сказал Алексей Николаевич. — Сергею Маноловичу завтра на грабеж идти.
Пусть выспится.
Полицейские разошлись. Перед тем как расстаться, Петр долго тряс новому знакомцу руку. Сказал на прощание:
— Завидую вам. Давно мечтаю кого-нибудь ограбить, да все не складывается.
В двенадцатом часу в ломбард на Доломановской вошел юркий черноволосый мужчина с холщовым портфелем. Его сопровождал армянин, по виду — охранник.
— Имею предложить несколько закладов, — сообщил посетитель старшему оценщику. — Серебро.
