Однако умный следователь всегда готов был приватно выслушать присяжного поверенного по делу, которое он готовил для передачи в суд. Вдруг выяснится, что лучше прекратить дело? Иначе позора не оберешься… Вот и сейчас поверенные как дважды два доказали, что задержанный Царев не имеет к похищенным вещам никакого отношения. За его спиной лихие люди учинили беззаконие. Селили в казарме без паспортов, принимали краденое, возможно, что и сами воровали. А хозяин фабрики синьки при чем? Он же, кстати, и владелец завода колесной мази.
Ну, не успел оформить документы на покупку предприятий. Сейчас оформит, как только вы его отпустите. А виноваты лживые управляющие, их и судите.
В результате Прохора освободили. Единственной его виной, которую удалось доказать, оказалась переделка коечно-каморочной казармы в квартиру. Это было сделано без извещения городской управы, и с жилья не платили квартирный налог. Нарушителю грозил штраф в сорок восемь рублей. Уже ночью Средний Царь вернулся домой. Фабрика наполовину опустела, по двору степенно ходили гуси.
В уцелевшей от переделки части казармы песен не пели, тихо цедили водку и говорили вполголоса. Оплеуха от полиции произвела должное впечатление.
Особенно блатные обсуждали загадочные слова сыщиков про деньги Панченко. Что ограбили их управляющего, все знали. И даже одобряли ловкачей. Но при чем тут Прохор? Пойти к расстроенному хозяину бандиты не решались. Приехал на полчаса Григорий, пошептался с братом и укатил мрачнее тучи. Фабрика пришипилась.
Утром в ворота нагло вошел околоточный надзиратель: смуглый, развязный, в руке бумага.
На боку у него красовалась неуставная кобура с маузером.
— Где Царев? — спросил он у сторожа.
Зашуганный дед ответил:
— У себя на квартере.
— Веди. Распоряжение ему от полиции, насчет вчерашних безобразий.
Околоточного провели сначала в контору. Навстречу поднялся мужчина в тройке, с красными от недосыпа глазами.
— Я управляющий фабрикой, личный почетный гражданин Омелюстый. К вашим услугам.
— Хозяина вашего вызывают на допрос, немедля, — бухнул надзиратель.
— Он несколько часов как вернулся с прошлого допроса! — возмутился Омелюстый. — Имейте же совесть!
— А нечего притоны держать, — чугунным голосом ответил гость. — Где Прохор Царев? Я обязан лично вручить ему уведомление.
— Прохор Иванович еще спят после вчерашнего.
— Будите.
— Но…
— У меня приказ его высокоблагородия господина полицмейстера, — сурово сдвинул брови смуглявый. — А я привык выполнять полученные приказания.
