— Сегодня у нас девятое июня, вторник, — с деловым видом начал излагать подхорунжий. — В четверг, через два, стало быть, дня, случится. Воскобойников, управляющий писчебумажной фабрики Панченко, повезет крупную сумму для расчета…
— Насколько крупную? — перебил барыгу стодесятник.
— Тысячи полторы, не меньше. С вас за наводку десятая часть.
— На фабрику повезет?
— Ага. Днем дело будет, напримерно в час пополудни.
— Но ведь фабрика Панченки сгорела в девятьсот третьем году, — удивился грек.
— Их две, — пояснил казак.
— Сам основатель помер, теперь его сыновья командуют. «Товарищество писчебумажных фабрик и каменноугольных копей» называется. Вторая фабрика вовсю работает.
— Управляющий поедет из банка? — уточнил атаман.
— Нет, сумму он в доме держит. Но там сторож с собаками, а на улице взять будет сподручнее.
— И какой дорогой поедет твой Воскобойников? — продолжил расспросы атаман.
— Дорога там одна, по Байковской улице, — уверенно ответил подхорунжий. — Она идет вдоль Темерника, а не доезжая фабрики попадает в рощу.
В ей, в роще этой, самое место для засады.
— Если дорога одна, то как уходить? — резонно спросил Цецохо. — Там, поди, городовой стоит? Одну дорогу перекрыть легко.
— Городовой стоит, но где? Аж на Затемерницком базаре, за версту от рощи, — парировал Кургузов. — А за базаром — вокзал. Шмыгнули туда, и нету вас. Черт ногу сломит. Ты про десятую часть-то расслышал али нет?
— Расслышал. Будет тебе десятая, если не обманул. Значит, послезавтра в полдень нам надо быть в роще при фабрике?
— Ага.
Воскобойникова вы сразу узнаете. Он дядя фасонистый, ездит четверней. При нем всегда парень для охраны, у парня револьвер. У кучера только кнут, зато он им ловко управляется, родом из казаков, обучен.
— Да и сам, поди, не с пустыми руками, — пробормотал атаман. — Трое мужиков… Как бы они нас самих не обклеили.
— Прокопий, а ты хотел полторы тыщи с дороги поднять? — впервые вступил в разговор Азвестопуло. — Они там не валяются. Придется с бою брать.
— Ты будешь четверню останавливать? — нервно спросил Цецохо.
— Ну давай я.
— Давай!
— А давай!"
"Атаман с есаулом смотрели друг другу в глаза, казалось, они вот-вот сцепятся. Но Прокопий отступил:
— Тогда другое дело. Ты справа, я слева. В случае чего, уж не обессудь, луплю им в башку. Без крови вряд ли получится.
— Ты поручи мне, а я разберусь. Ежели окажутся дурни, то, конечно, чего их жалеть? Таких у нас на сто лет вперед припасено.
