— Вниманию публики! Это бомба. Кладу ее на порог. Внутри химический взрыватель. Через полчаса он сам собой растворится в кислоте, и взрыва не будет. Ежели задеть раньше… Ну, руки-ноги оторвет, а за остальное не ручаюсь. Проша, делаем общий поклон!
Налетчики уже шагнули на улицу, как вдруг главный обернулся:
— Дурак ты, дядя. Ежели свет в магазине не горит, то и звонок, что ты провел в полицейский участок, тоже не работает. Еловая голова!
Бандиты сели в поджидавшего их извозчика и рванули вниз к реке. Наплавные мосты уже развели, но их ждала лодка.
На том берегу было малолюдно. Задонский хлебный рынок отшумел и закрылся до утра, лишь кое-где горели костры, сторожа варили себе похлебку. Тут и там беззастенчиво тянули сети, хотя лов рыбы в Дону до 15 июня был запрещен.
Атамана с есаулом встречали остальные стодесятники с телегой.
— Ну как?
— Принимай оружие. И вот вам деньги, возьмите на ужин штук пять чебаков [68]. Пожирнее выбирайте.
— А вы?
— Мы в ямку [69], гутарить с наводчиком. Хамла[70] заодно купим.
Пехота повезла добычу на Шматов хутор, а начальство направилось в пивную Мардеросова. По пути Прокопий спросил:
— А что там было со звонком? Я че-то не понял.
— Хозяин провел его из магазина в полицейский участок. А кнопка у него под прилавком.
— Да ну! И он ее нажал?
— В самом начале, когда я приказал стволы нести.
— Мне и невдомек было, — признался Цецохо. — Знал бы, ляжку сволоте прострелил!
Грек остановился и крепко взял Цецохо за рукав:
— Эй! Ты же не Авцын, ты умный. Я сколько раз говорил: никакой крови! Запамятовал?
— Так не убил бы я хозяина, а только ранил.
— Никакой крови! — строго повторил Серега Сапер. — Мне легавые на хвосте не нужны. Мы готовим дело. Всего одно дело. Но такое, что ахнет весь Ростов. Вот там можешь шмалять, сколько хочешь. А пока щиплем только «царей», их нам сыскные простят. Усек, Прокопий Власович?
— Усек. А волчья картечь для чего?
— Я ее в бомбу суну. Так рванет, что никого вокруг живого не оставит.
Пивная Мардеросова единственная во всем городе находилась на левом берегу Дона.
Поэтому полиции здесь не опасались: места глухие, для ночной облавы неудобные. По вечерам в пивной собиралась лихая публика. Цецохо с Азвестопуло прошли сразу в чистую половину. Там их дожидался Кургузов.
Грек познакомил блатер-каина с атаманом и попросил:
— Ну, Феоктист Романович, валяй. Нашел?
— Так что, есть такой зорик [71].
— Говори, не стесняйся. Господин Цецохо — человек известный, за ним благодарность не пропадет.
