— Пограбить — дело хорошее, — ответил надзиратель. — Вам тогда надо на Большую Садовую, в оружейный магазин Де-Камилли. Лучший в Ростове, самый большой выбор. Даже маузер один есть.
— А ты откуда знаешь? — удивился Азвестопуло.
— Давно его торгую, да хозяин, негодь, просит сто двадцать рублей. Это с кобурой-прикладом. Аккурат мое жалованье за два месяца.
— Хорошо, я его заберу, а когда все кончится, тебе отдам.
— Правда? — обрадовался ростовец. — Сережа, да я за это тебя в обе ланиты расцелую! Такая машинка! В меня раз стреляли из маузера, знаешь, как страшно…
— Знаю.
Рисуй план магазина. Есть там сигнализация?
На следующий день, когда уже стало темнеть, в оружейном магазине Де-Камилли вдруг погас свет. Уличное освещение в Ростове было устроено сложно. Электрические фонари стояли на Большой Садовой, частью на Пушкинской (от Таганрогского проспекта до Николаевского переулка), а еще вдоль дороги к вокзалу и на Вокзальной площади. Другие значительные улицы освещались газом, а окраинные — керосином.
Хозяин чертыхнулся и хотел уже закрываться, как в магазин вошли двое. Первый — молодой еврей в лапсердаке, с пейсами, но в лакированных ботинках с модными кожаными крагами. Второй — русак угрюмой наружности. В руках оба держали корзины.
— Что изволите? — спросил Де-Камилли. — У нас темно, прошу прощения; то и дело провод рвется.
Еврей вежливо ответил:
— Доброго вечера. Мы из Общества вспомоществования выходящим из мест заключения.
— Это при Ростовском клубе? Знаю, знаю, жертвую туда ежегодно по три рубля.
— Очень хорошо. А сейчас нам надо десять револьверов и три нарезных карабина. С патронами. Еще маузер, дядя, положи.
— Не понял, — растерялся торговец.
— Чего непонятно? Твоих трех рублей не хватает, приходится подрабатывать грабежом. Неси, что сказал.
Помощник хозяина торопливо сунул руку в карман, но угрюмый русак уже целил в него из револьвера. Еврей тоже вынул наган и спросил:
— В какой ноге дырку сделать, в левой или правой? Неси, говорю!"
"Де-Камилли незаметно нажал что-то под прилавком и стал медленно выкладывать оружие.
Лицо его приняло мстительное выражение. Налетчики не обратили на это никакого внимания — они рассовывали револьверы с патронами по корзинам. Маузер еврей уважительно упрятал на самое дно.
— Есть, — констатировал он. — Теперь очередь карабинам. Заверни их в кошму. А еще дай десять фунтов волчьей картечи и дюжину капсюлей.
Когда добыча была упакована, еврей вынул из кармана черный гуттаперчевый шарик.
