— И что мы будем делать в этом Михайловске?
Гаврилов пожал плечами и ответил:
— Жить.
После этих слов в салоне автомобиля наступила тишина. Мама прижала меня к себе и смотрела то в окно, то на Гаврилова. Гаврилов же сосредоточился на дороге, которая петляла через лес. Наконец Серовский тракт закончился, и мы свернули направо к городу Первоуральск.
Как только мы попали на его улицы, Гав снова вспотел. Вцепился в руль и старался ни в кого не врезаться. Оно и понятно, на пустынной трассе ехать куда проще, чем в оживлённом городе.
С горем пополам мы выбрались из Первоуральска и двинули дальше.
Пока ехали, я отсидел пятую точку и лёг маме на колени, потом отлежал бок и перевернулся на другой. А мы всё ехали и ехали. Дорога казалась бесконечной, но наконец-то мимо окна мелькнула вывеска «Михайловск». Я подскочил и прижался лицом к стеклу в надежде увидеть что-то прекрасное. Наивный…
Визуально город делился на две части рекой Серга. Первую часть я лицезрел когда мы въехали в город. Сотни покосившихся от старости домов, все как один одноэтажные.
Глазу зацепиться было не за что, кроме как за клубы дыма, поднимающегося в воздух с противоположной стороны реки.
Проехав через мост, мы оказались в промышленной части города. Можно сказать, что это был центр! Частные дома перемежались пятиэтажными зданиями, которые выступали в роли общежитий для трудящихся на заводах. А заводов тут было море! На вскидку я насчитал не менее шести, и это при условии, что население города вряд ли превышает даже десять тысяч человек.
Как вы понимаете, дышалось здесь «полной грудью». Если так пахнет воздух свободы, то он мне определённо не нравится. Верните меня в пансионат. Хе-хе. Шучу, не настолько уж тут было плохо. Жил я в трущобах и похуже. Попетляв по городу, мы проехали его насквозь и остановились на улице Зелёная.
— Вылезайте. Приехали, — сказал Гав, с какой-то тоской посмотрев на место нашего назначения.
— Ты тут ланьше жил? — спросил я.
— Жил, — коротко бросил Гаврилов и вылез из машины.
Я последовал его примеру и тут же наткнулся на завалившийся забор.
Он зарос травой так, что его едва можно было различить. Да и весь двор Гавриловского дома превратился в непроходимые джунгли из бурьяна. Гав, словно ледокол, направился вглубь двора, топча сорняки массивными ботинками. Мама взяла меня на руки и пошла следом за ним.
Владения Гава состояли из сарая с прохудившейся крышей, дома с разбитыми окнами и колодца. А, нет! Был же ещё туалет! Если так можно назвать дырку в земле.
